Это несерьёзно

Вольной как птица, легкой, совершенной!

Если предположить, что уверенность в себе — это рефлекс, то за последние месяцы я его выработала в совершенстве и теперь жадными глотками пью самостоятельность, неизбежно взрослею, ловлю баланс и наслаждаюсь той новой собой, которой становлюсь.

Зима выдалась жаркой — мы с Демьяном облетели почти всю Азию. Он руководил NST по удаленке, параллельно встречался с приятелями, разбросанными по свету, собирал информацию, готовился к чему-то важному. Между делом прочел пару-тройку лекций в вузах, на каждой из которых я обязательно присутствовала. Практически ничего не понимала, но посмотреть на него, любимого, за кафедрой — было настоящим искушением.

Студенты и преподаватели ловили каждое слово, иногда вступали в жаркие эмоциональные дебаты, которые Демьян с интересом поддерживал. В эти часы он был невыносимо хорош собой. Пугающе умный, знающий себе цену, достигший к тридцати годам уникального мастерства. Но при всем при этом Демьян не выглядел пафосно. Напротив, запросто делился опытом, не опасаясь конкуренции с подрастающими айти-гениями. Мне даже показалось, он хотел этой конкуренции, ждал себе замену, которой пока не предвиделось.

Работы у Баженова был вал!

Я все чаще замечала в его глазах тяжесть и усталость, несвойственные возрасту. Заломы между бровями и у губ становились резче и хуже разглаживались в периоды релакса. Я улавливала малейшие изменения. Боже, да я помню Баженова совсем пацаном еще, от меня не скроется ни одна лишняя черточка на его лице или теле! Когда от него веяло негативом, я молча забиралась на колени, обнимала за шею и целовала в висок. Демьян неизменно обнимал в ответ.

Находясь с ним вдвоем в чужих странах, не владея местным языком, да и английским — со сложностями, без денег (мой доход хоть и возрос, но его все же не хватало на жизнь в Сингапуре, Токио и Тайване), я не услышала ни одного злого слова. Что бы ни происходило за эти месяцы. Ни разу Баженов не сорвался, не выказал раздражение. И постепенно, спустя недели, я перестала зажиматься и внутренне ожидать атаки.

Потребовались месяцы рядом с любимым мужчиной, чтобы окончательно расслабиться и осознать, что никто никогда больше не будет ругать или унижать меня.

Я нравилась Демьяну любой, что бы ни надевала, как бы ни выглядела, какие бы ошибки ни совершала. Так же как и он мне.

В этих комфортных условиях, с трудом и скрежетом я медленно шла к себе новой и в какой-то момент, рано утром, пока варила кофе, вдруг осознала, что значит чувствовать себя свободной, будучи в отношениях. Раньше эти два слова были антонимами. В голове не укладывалось, ведь союз — это как раз отказ от свободы в пользу другого человека! На самом деле я просто нашла ключ, и схема заработала.

Оказывается, дело в уважении.