Это несерьёзно

Я вся состою из страха, превращаюсь в жалкую мышь и просто шепчу:

— Я ни разу тебе не изменяла. Ни разу, клянусь! Это ведь… приложение, ты веришь ему или мне? Я была дома! Да спроси ты у консьержа, посмотри по камерам!

— Обязательно посмотрю. Даже не сомневайся! Прямо сейчас вместе и посмотрим.

— Сделай это! Но имей в виду, я тебя не прощу. — Голос дрожит.

Потому что это конец. Марк не понимает, что ли? Конец всему! Нашему браку!

— То, что ты наговорил, как себя вел — забыть невозможно. Ты сейчас спустишься вниз, во всем убедишься, вернешься, а я тебе не открою! Буду в это время, — кричу, — подавать на развод! И да, я делала минет, но это было до тебя! И мне очень сильно нравилось!

Он подходит. Почему-то точно понимаю, что сейчас произойдет что-то ужасное. Я будто заранее знаю развязку и делаю шаг назад. Упираюсь в подоконник.

— Ты мне всю душу, сука, вымотала. Я ни спать не могу, ни есть, стараясь тебе угодить. По врачам таскаюсь. Дрянь.

Все длится мгновение: Марк резко поднимает руки и бьет по моим ушам. Одновременно.

Голова взрывается. Следом пронзает такой адской болью, словно он не ладонями хлопнул, а спицу в ухо вогнал, разом пробив обе перепонки.

Швыряет в пекло и топит.

Я слышу шум воды и оглушающий звон, словно я каким-то образом оказалась внутри колокола. Изо всех сил зажмуриваюсь и теряюсь. Зажимаю уши. Падаю на корточки. Тону в отчаянии.

Сквозь боль прорывается мысль: «Еще секунда, и он меня убьет. Просто убьет, и больше меня не будет».

Понимание этого перекрывает панику.

Я делаю вдох и распахиваю глаза. Пялюсь на Марка, он что-то орет, а я не слышу. Ничего не слышу. Мои ладони влажные. Смотрю на них и вижу кровь.

Звон перекрывает все. Он становится моим миром."

"Хватаю телефон и бегу. К входной двери, на лестничную площадку! Несусь и кричу что есть мочи, потому что хочу жить! Я кричу, но не слышу ни собственного голоса, ни шагов Марка за спиной. Поэтому, когда он хватает меня со спины, кажется, что это конец. Бьюсь в его руках, стучу ногами.

Он силой меня к себе разворачивает.

Его лицо другое. Гримаса ненависти больше не кривит черты. Марк в панике, на его глазах слезы. Он что-то говорит. По губам считываю, что молит о прощении.

Но я не слышу. Ничего не слышу.

Лишь оглушающий звон. И собственный, бьющий в набат пульс.

Глава 17

Из больницы меня должен забрать отец. Смутно помню последние два часа — дорогу на скорой, осмотр, ожидание. Бесконечное ожидание в кабинете, пока папа примчится с другого конца города. Детали перемешиваются, очередность путается. Все это время мне очень сильно больно. Катастрофически. Голова кружится, глаза режет. Слух — важная штука, оказывается.

Говорят, по-настоящему мы начинаем ценить, лишь потеряв. Я на собственном примере удостоверилась в правильности этих слов.