F20. Балансировать на грани

Хочешь себе всё это? Ради Бога! Но без моего участия.

Столь необычный отказ на пару мгновений лишает меня дара речи.

– На самом деле я не курю, – решаю признаться, оторопело хлопая ресницами, не в силах сдержать потребность оправдаться.

– Знаю, – кивает мужчина, вновь затягиваясь.

Через минуту он поворачивает голову ко мне. Его прямые, немного спутанные волосы падают на лицо, наверное, сильно мешая, например, есть. Хочется убрать их за уши, хотя длины, скорее всего, не хватило бы, и они вскоре вновь оказались бы на глазах и губах.

– Что-то ещё? Хочешь сфотографировать справку? – спрашивает он ровным голосом.

Большие, широко раскрытые серо-голубые глаза смотрят в ожидании ответа. Быстрым привычным жестом, словно прочитав мои мысли, Олег убирает волосы с лица, позволяя убедиться, что он очень симпатичный. Правильные, приятные черты лица не создают впечатления женской, мягкой красоты, которая сейчас в моде. Ресницы, незаметные издалека, вблизи кажутся огромными, светлая, такая же, как волосы, щетина покрывает скулы и подбородок, огибая чётко очерченные, одинаковые по ширине бледные губы. Он пару раз моргает, пока я его изучаю.

– Я просто хотела извиниться. Недавно вы получили отказ в работе от нашей компании.

Олег непонимающе прищуривается.

– «Электронный документооборот точка ру», – напоминаю я.

– А, ясно. За последние недели я получил столько отказов, что всех и не упомню. А почему ты перешла на «вы»?

– Привычка. Всегда, когда начинаю говорить о работе, перехожу на «вы». Надеюсь, ты не обиделся.

– Мне всё равно. Хотя на «ты» привычнее. Почему ты решила извиниться?

Кажется, получилось его заинтересовать, потому что Олег развернулся ко мне, опираясь локтем на перила, и теперь рассматривает с нескрываемым любопытством от кончиков пальцев на ногах, виднеющихся в капельке выреза туфель, до самой макушки и обратно. Крайне неуютно от столь открыто продемонстрированной заинтересованности.

– Просто вижу, что сегодня ты звезда вечера. Мне стало не по себе, что невольно я стала участницей этого цирка.

Он натянуто улыбается, стряхивая пепел в пепельницу.

– Наш мир представляет собой госпиталь святой Марии Вифлеемской, проще говоря, Бедлам. С единственной разницей, что там устраивали шоу по большим праздникам, в моём же случае – каждый день сплошное шоу. С другой стороны, – рассуждает он, – с другой стороны я считаю, что в тринадцатом веке смотреть на умалишенных было куда интереснее. По крайней мере, их заковывали в цепи, и они сидели в клетках.

По лицу непонятно, шутит он или нет. Олег снова отворачивается, затягиваясь, и выдыхает дым в другую сторону от той, где стою я. Поворачивается.

– Я не думаю, что ты умалишённый.

– Тебе ещё раз справку показать? – ухмыляется.