Это снова ты

 – Зрение на триста шестьдесят?

– Типа того, – весело отвечает Дима.

– И что теперь? Мне пробежаться? – переступаю с ноги на ногу, и Дима беззвучно смеется.

– Если хочешь.

Мотаю головой и протягиваю руки. Зимин подходит ближе и медленно надевает на меня рубашку задом наперед: ткань скользит по коже, мягко задевает чувствительную грудь.

– А теперь что? – с предвкушением спрашиваю я, приподнимая подбородок.

Дима убирает мои волосы со спины, нащупывает пуговицу с петелькой и наклоняется к лицу.

– Тогда я-я-я… – голос проседает из-за участившегося сердцебиения. – Я первая тебя поцеловала?

– Нет.

– Да ладно? Ты-ы-ы? Ты сам?

– Угу… – мычит Дима и едва ощутимо проводит губами по кончику моего носа, застегивая пуговицы.

– Почему?

– Хотел отвлечь, ведь в тот раз так спокойно ты не стояла. – Его дыхание щекочет кожу над верхней губой. – И сам увлекся.

Поцелуй нежный, как мягкое, тающее на языке мороженое, неспешный и осторожный. Глаза закрываются, руки тянутся к горячему телу. Дима оставляет в покое пуговицы и прижимает меня к себе, гладит спину, шею и обхватывает щеки.

– Не спеши. Тогда ты никуда не торопилась, – шепчет он.

– Хорошо, – отвечаю и сдаюсь ему полностью, позволяя вести.

Каждое касание продолжительнее предыдущего, темп и напор растут. Сама не понимаю, как оказываюсь на руках у Димы. Всего пара шагов, и мы валимся на кровать. Вес тела на мне не вызывает дискомфорта, наше положение тоже. Выгибаю спину, закидываю одну ногу на поясницу Зимина и сильнее давлю на его плечи. Дорожка из поцелуев тянется от губ до подбородка и дальше по шее. Запрокидываю голову и поджимаю пальцы на ногах. Как бы там ни было, эти минуты бесценны.

– И вот примерно в это время ты и вырубилась, – вдруг произносит Дима и приподнимается, опираясь на локти.

Разочарованный выдох слетает с моих припухших губ. Сердце протестующе стучит по ребрам.

– Может, еще разок? Чтобы я точно ничего не забыла. И спать мне еще не хочется, а значит, миссия не выполнена.

– Какая хитрюга. Хочешь, чтобы я целовал тебя, пока не уснешь?

– Или хотя бы до тех пор, пока не надоест.

– А это реально?

– Чтобы я устала от твоих поцелуев? Сомнительно.

Его короткий вздох шорохом прокатывается по комнате, заставляя меня совестливо поморщиться. Зимин, конечно, дал мне карт-бланш, но… Он живой человек, а не бездушная вещица, которой можно пользоваться лишь в свое удовольствие.

– Дим, у тебя есть право отказаться.

– Вообще-то нет, – мигом отвечает он, глядя на меня, – особенно когда ты глазки строишь.

– Вот так? – Я свожу глаза к переносице, кривляясь, а Дима смеется.

Не могу удержаться: тянусь к его лицу и касаюсь уголков губ с дурным намерением удержать эту беззаботную улыбку.

– Смех сейчас настоящий? – спрашиваю я.

– Настоящий.