Этюд со смертельным исходом

 — Шутка!

Кожин неуверенно засмеялся:

— Нет, но послушай…

— Пошел ты! Я ж самым умным тебя считал, после Виктора… Самым интеллигентным среди всех этих торгашей… Сколько раз цапался то с Зайченко, что с этим райкомовцем «из бывших»! Кожин, говорил я им, Кожин! Только на нем, я говорил, фирма держится, и нечего копать под парня… Знаешь, сколько раз они меня пытались на тебя натравить?

— Знаю! — мстительно прошипел Борис Иванович. — Они же сами, сволочи…

— А ты мне прямо в душу насрал… — На глазах у бывшего лучшего опера Управления заблестели почти настоящие слезы. — Эх, Боря!

— Но Володя… Но послушай!

— Вот что. Хватит! Поступим так… Я расскажу тебе, как все было. Если что — подправишь. Потом будем думать, как из этого дерьма вылезти… Но гляди, блин! Чтоб только трое — я, ты и Маренич, понял? Шеф сам приказал — чтобы без всех этих Орловых, Денисов… Вы что с ним — давно? Друзья?

— Да я с Виктором… Эх! — ухватился за соломинку Кожин. — Я с Виктором! Он же помнит! Э-эх…

— Ну, моли Бога за шефа. Я бы на его месте… — уже спокойно и назидательно покачал головой Виноградов. — Впрочем, хозяин — барин, его деньги — ему и решать.

— Да уж тут такое дело… — самодовольно усмехнулся Кожин.

— Все вернешь?

— Верну!

— Все семь тысяч?

— Какие… Какие семь тысяч? — расслабившийся было коммерсант опешил и потянулся к корзине с бумажными обрывками. — Почему семь?..

— Да забудь ты об этом дерьме. — Виноградов небрежно сплюнул на остатки кожинских отчетов. — И не делай из меня дурака, хорошо?

— Володя, ты что — сейф имеешь в виду? Но я тебе клянусь…

— Чем клянешься?

— Да чем хочешь? Христом-Богом, детьми своими! Маминым здоровьем!

И с этой секунды он перестал существовать для Виноградова — есть поступки и слова, которые он никогда не простил бы самому себе, а не только другим.

— Слушай меня внимательно, падла. Сейчас я расскажу тебе, как все было. Точнее — как это будет доложено шефу… Он не станет просить доказательств, признаний… Если не сумеешь перед ним оправдаться — твои проблемы… Да, войдите!

В дверях «нарисовался» самый мерзкий из всех охранников — Слава, семипудовый коротко стриженный дзюдоист с остатками ушей на приплюснутом черепе:

— Ты скоро с ним?

— Не «ты», а «вы»! — тихо прорычал Виноградов, с трудом сдерживая довольную усмешку: на часах было уже без пятнадцати, Слава появился точно по сценарию, и роль свою, простую, хотя и со словами, исполнил вполне прилично. — Выйдите вон!

— Могу и выйти… — равнодушно пожал плечами охранник. Переступил с ноги на ногу и добавил: — Корзун велел. Когда закончите лясы точить, его — к нам. Тут есть желающие с пациентом… хе!..