Этюд со смертельным исходом

Действительно, будешь себя плохо вести — подселим кого попротивнее или кинем «по ошибке» к блатным. А за хорошее поведение… вполне возможно, что и матрац разрешим!

Потихоньку пощипывая остатки хлеба, Виноградов подводил итоги минувшего.

Итак. Повод для задержания был абсолютно липовый. Наспех допрашивавший его в качестве свидетеля прошлым вечером Тарасевич даже не пытался сделать вид, что это не так.

— Владимир Александрович! Ну вы же умница… Пожалейте меня — закончим поскорее с этой ерундой, и кто куда. Я — домой, вы — в камеру, а?

— А что — второе обязательно?

— Увы, Владимир Александрович! Даже и обманывать не буду.

Ну, надо нам, чтоб Виноградов посидел, — а уж сколько: трое суток, месяц или до суда — это от вас зависит…

— Ну, тогда я не тороплюсь.

— Имейте совесть! Я вот сейчас вкратце…

Тем не менее прошло более двух часов, прежде чем они расстались до следующего утра.

— Подпишите, Владимир Александрович. Здесь, здесь и здесь вот. «Протокол с моих…» Господи, совсем сдурел — кому объясняю!

— Ради Бога! — Виноградов привычно расписался.

Текст протокола допроса слово в слово повторял многочисленные объяснения, дававшиеся им в различных инстанциях полгода назад. «Криминалом» в этой истории не пахло — воняло политикой.

Наутро разбудили то ли в шесть, то ли в семь — завтрак. Часов в камере не было, во времени Виноградов ориентировался плохо, а спросить у надзирателей не хотел — то ли из робости, то ли из неохоты унижаться.

Попив только сладкого горячего чая — аппетита не было совершенно — капитан вновь пристроился вздремнуть. Толком не успел: «выдернули» на допрос…

Что ж, для первых суток неплохо — четыре допроса, каждый от одного до трех часов: вполне добротный рабочий день.

Или если считать это как раунды… С разными партнерами…

Проще всего было с «комитетчиками».

— Ты же понимаешь, мы не менты — как скажем, так и будет… — начали они, после чего последовала какая-то ахинея про шпионаж в пользу сопредельного государства, неслужебные связи с германской полицией и Интерполом, и вообще: «Ты у нас давно на примете!» Затем — резкий поворот в стиле: «Но он же наш человек! Патриот!» — с прозрачными намеками на успешное и взаимовыгодное сотрудничество между отдельными милиционерами и отдельными чекистами в недавнем прошлом.

После чего на стол перед Виноградовым легли компьютерные распечатки его телефонных переговоров.

Все чин чином — подписи, санкция прокурора… Это было плохо. Очень плохо!

«Старшие братья» сделали свое дело великолепно: расслабив, а затем, наоборот, «разогрев» Виноградова, они передали его Тарасевичу.