Этюд со смертельным исходом

 — Слышь, не при адвокате… Ты думаешь — ты умный, да? Всех обставил — и отскочил? Не-ет… Это только начало! Мы тебя и без прокуратуры… — Тарасевич не угрожал. Он просто обрисовывал реальные перспективы дальнейшей милицейской судьбы Виноградова.

5

…и повинен есть, и суд себе ям и пию…

Молитва ко святому причастиюУтром Виноградова разбудил телефон.

Он привычно вынырнул из-под огромного теплого одеяла, свесил на пол босые ноги — и вдруг замер, не в силах сделать больше ни одного движения… Отголосок пережитого страха противно заныл в груди.

Телефон продолжал надрываться.

Владимир Александрович посмотрел на темный циферблат в углу: скоро двенадцать. Жена уже отвела детей. Может быть, она — с работы? Вряд ли…

Телефон замолк, и Виноградов внезапно понял, что это теперь всегда будет с ним — ощущение кого-то третьего «на проводе», боязнь неурочных визитов, жизнь без долгосрочных планов…

Началась новая серия звонков, и, пересилив себя, он снял трубку:

— Слушаю.

— Доброе утро. Извините. Эю Владимир Александрович?

Голос был незнакомый — пожилой, интеллигентный.

Не страшный.

— Да.

— Вас беспокоит… Моя фамилия Гессен, Анатолий Михайлович. Я адвокат господина Степаненко.

— Очень приятно! Только вы знаете — у меня телефон очень плохо работает… Помехи! Почти ничего не слышу…

— Я в курсе, Владимир Александрович! Поэтому и хотел спросить — не найдется ли лишних полчаса? Где угодно, когда угодно…

— Конечно, конечно! Господин Степаненко говорил о нас, — Виноградов импровизировал на ходу, страхуясь от любопытных ушей и заодно примериваясь к партнеру. — Это ведь вы интересовались книжкой Фрайберга по игло-рефлексотерапии?

— Да-да, совершенно верно! — моментально подыграл Гессен.

— Что ж поделаешь… Недоразумение — я надеюсь, что…

— Ради Бога! Ни слова об уголовном деле! Я, знаете, очень строг в вопросах адвокатской этики…

— Разумеется! Я вам дам книжку почитать, договоримся, когда вернете, — и все! У меня, знаете, своих проблем хватает.

— Прекрасно! Итак, где мы встретимся?"

"Анатолий Михайлович с сожалением заглянул в пустую рюмку и отставил ее:

— Хороший коньяк.

— Можно заказать еще.

— Нет, не стоит. Я за рулем…

Адвокат Гессен был худощавым и рослым, с некрасивым, но породистым лицом немецкого барона. Слегка грассирующая речь, хорошие манеры — он был вполне уместен в этом шикарном кафе в центре города. Виноградов выглядел заметно бледнее.

— Значит, по поводу Степаненко…

— Тут можете не беспокоиться. Завтра его выпустят.

— А оружие?

— Лично при нем не было ничего. А то, что нашли в машине, — ребята взяли на себя. Мастер, чистая душа, — ни сном ни духом.