Фарамунд

Он вскочил, дикий и остервенелый, заорал в бешенстве, бросился на этих умелых и выученных воевать правильно. Боль ожгла голову, плечи, с силой что-то вонзилось в грудь, но он все кричал, срывая голос, рубил мечом остервенело, с каждым взмахом падала одна из блестящих фигур. Потом в глазах все затянуло розовым, но он двигался через этот розовый туман только вперед, рубил, кричал. Последнюю сверкающую латами фигуру разрубил с такой яростью, что та распалась почти надвое, шагнул дальше, замахнулся. Человек начал отпрыгивать с воплем:

— Рекс!.. рекс!.. Это я, рекс, Унгардлик!

Фарамунд попытался смахнуть красную пелену с глаз.

Ладонь сразу стала липкой и пурпурной. На него набросились, хватали за руки, плечи, сильные цепкие пальцы выдирали рукоять меча из судорожно сжатых пальцев.

Голос Громыхало прозвучал совсем рядом:"

"— Где лекарь?.. Лекаря быстро сюда!.. Рекс весь изранен!

Я не ранен, хотел сказать Фарамунд. Я только...

В голове раздался звон, истончился до комариного. Внезапно наступила тьма.

Очнулся, над ним нависло широкое мясистое лицо. Из-под набрякших век смотрели острые глаза. Когда человек увидел, что Фарамунд поднял веки, он сказал с радостным облегчением:

— Боги.

.. Мы уже не думали, что ты очнешься!

Что случилось, хотел спросить Фарамунд, но из горла вырвался только легкий хрип. Громыхало, Фарамунд узнал его с трудом, сказал торопливо:

— Молчи-молчи. Ты еще слаб. Да и голос сорвал. Я еще не слышал, чтобы кто-то так в бою орал!

Фарамунд прошептал:

— Что... случилось?

— Ты дрался как зверь, — ответил Громыхало с благоговением. — Воины и сейчас гадают, кто же в тебя вселился. Одни говорят — Тор, другие — Сигурд, третьи — Беовульф. А один договорился, что в тебя снизошел сам святой Георгий.

.. Ну, это кто-то из христиан. Объяснить не дали: сразу в морду и вытолкали к другому костру.

— Сколько я... спал?

— Двое суток, — ответил Громыхало с восхищенным почтением. — Об этом тоже будут говорить!.. Ты был так изранен, что мы боялись, как бы ты не помер прямо там... среди трупов.

Фарамунд сделал попытку приподняться, поморщился от боли. Каждая косточка и каждая жилка молила о покое. Он сцепил зубы, сел, опираясь руками о ложе. Он был голым по пояс. На груди, плечах и даже на животе вздувались безобразные сизые шрамы.

Кое-где раны были покрыты темными струпьями из засохшей крови.

— Зажило? — спросил он вопросительно.

— Как на собаке, — ответил Громыхало. Он пристально посмотрел на Фарамунда. — Ты непростой человек, рекс...

— Что не так? — насторожился Фарамунд.

— Очень быстро зажило, — сказал Громыхало. — Так не бывает.

Фарамунд посмотрел на багровые шрамы. За пару недель, понятно бы, но за два дня... гм...

— Я слышал, — сказал он, — что на победителях раны заживают в сто раз быстрее, чем на побежденных.