Фарамунд

Там уже ждали возчики с длинными копьями в руках, готовые бить с высоты телег. Рядом с Фарамундом Рикигур визжал как поросенок, его перекосило, он трясся, затем вдруг схватил убитого воина, с которым столько пили и грабили вместе, швырнул на лес копий, тут же подхватил тело еще одного сраженного и швырнул следом, а затем и сам метнулся за павшими друзьями. Лес копий вонзился в тело первого, их пригнуло к земле, еще пара копий ударила в летящее тело второго, тоже опустились, а следом метнулся ревущий, как разъяренный медведь, Рикигур.

Фарамунд то ли от бешенства, то ли увидел удачную щель, но поднял коня на дыбы и бросил следом за Рикигуром.

Оба пошли расширять щель страшными взмахами не по-римски длинных мечей. Следом ворвались Громыхало, Фюстель и Шамич, он слышал их крики, ругань, в голове гремело от грохота железа по железу.

В лицо плеснуло теплым, он ощутил соленое, потом плеснуло еще и еще. Он не знал: своя или чужая кровь, им владело священное безумие, посылаемое богами лучшим из воинов, они не чувствуют ран, а умирают на поле боя только от усталости.

Даже сейчас на лицах римлян не было страха, только угрюмая обреченность.

Их копья изрубили, а короткие римские мечи бесполезны против длинных мечей франков, закаленных, превращенных из сырого железа в прочную сталь. С высоких седел Фарамунд, Громыхало, Вехульд, Унгардлик и все, кто вломился в брешь, беспощадно рубили головы. Закаленная сталь рассекала шлемы, как будто те были из глины.

Из леса высыпали новые воины, на этот раз подоспели пешие. В римлян полетели камни из пращ, многие разом метнули дротики, на телегах с криками падали последние защитники.

"

"Прижатые к телегам, не успевая повернуться и вскарабкаться на них, римляне защищались с мрачным упорством. Ни один не пал на колени, не молил о пощаде. То ли римская стойкость, то ли полное равнодушие к жизни, но озверелый Фарамунд рубил и крушил, уже не понимая, с людьми ли сражается, или же неведомая сила оживила лесные пни, нечувствительные к боли.

Солнце выглянуло неожиданно. Мечи и шлемы заблестели ярко, слепя глаза. Фарамунд заорал:

— Сами боги подают знак!.. Не давай уйти!

— Руби! — пронесся клич. — Руби всех!.. Чтоб ни один не ушел!

Когда последние легионеры пали, защитники телег почти не сопротивлялись.

Напрасно Фарамунд, спохватившись, кричал, чтобы брали в плен. Рассвирепевшие франки, на глазах которых гибли друзья, перебили всех, а потом еще бегали с окровавленными ножами, перехватывали горло каждому, кого считали только раненым. А самых сильных и доблестных легионеров, вокруг которых трупов их товарищей было больше всего, разрезали на части, а окровавленные куски разбросали по кустам на поживу лесному зверю.