Фарамунд

Да и что мог ответить? Ведь мужская дружба тоже... тоже выше того, что есть целесообразность.

Из всего войска он отобрал своих прежних героев, те самые двенадцать, с которыми брал первую крепость. По его приказу они послушно сняли все железо, оставив только кожаные латы.

— Ни звука, — приказал он. — Ни шороха!.. Если вдруг кому-то прищемит палец, чтоб и не пискнул.

— Сделаем, рекс, — ответил Громыхало. — Но как проберемся?

Все двенадцать смотрели преданно, с неистовой верой и счастливыми глазами. Их отобрали на виду, все войско завидует, все мечтают оказаться на их месте.

— Я нашел подземный ход, — сказал Фарамунд. — Но кто знает, как близко он от поверхности? Будь мы с головы до ног в железе, то звяканьем перебудили бы всю стражу!

— И нас бы перебили на выходе, — закончил Вехульд мрачно.

Отряд выступил в полночь. На всякий случай вышли в противоположную от бурга сторону, тайком прокрались, прячась в тени от лунного света. Плита лежала на том же месте. На глазах изумленной дюжины он отшвырнул в сторону. Она исчезла в темноте без звука, земля там рыхлая и под толстым слоем жирного мха.

— На четвереньках, — велел он.

— Я вторым, — быстро сказал Вехульд.

— Я вторым! — возразил Громыхало.

Вехульд посмотрел в грозное лицо старого воина, вздохнул и развел руками. И все-таки, когда Фарамунд наклонился и пополз, обдирая спину и плечи, сзади возникло злое сопение, словно несколько дюжих мужчин боролись за право пойти за рексом первыми.

Некоторое время он полз в абсолютной темноте, наконец, сзади, судя по бликам, зажгли факел. Он часто останавливался, отдыхал, дожидался остальных.

Ход закончился тупиком. Он похолодел, взмок.

Он вывалился в старый заброшенный подвал. Сзади тут же глухо стукнуло, Вехульд перекатился через голову, с мечом в руке пробежал к дальней двери и встал сбоку.

Из черного лаза один за другим выползали люди. В подвале стало жарко от множества потных разогретых тел. Фарамунд на цыпочках прошел к двери, осторожно выглянул.

Двор тонул в предрассветном тумане. Ворота угадывались на той стороне, над серыми волнами тумана едва-едва проглядывали башенки.

— Режем стражу, — велел он, — открываем ворота! Никаких дурацких схваток. Наше дело — впустить остальных.

Стражи не спали, но ни один не успел дотянуться до меча или дротика. Фарамунд, не вытирая окровавленного лезвия, метнулся к воротам. Его опередили Громыхало и Вехульд. Двигаясь с медвежьей ловкостью, Громыхало начал вертеть тяжелый ворот, который поддавался только двоим сильным мужчинам. Вехульд ухватился за ручку, решетчатая стена поднялась, открыла простые створки ворот, забранные широким брусом.