Фарамунд

Сам город стоял очень неудобно для осады: в излучине реки, с другой стороны расстилался широкий зеленый луг, но люди Фарамунда вскоре убедились, что под зеленым толстым ковром находится бездонное болото. Тяжело вооруженные проваливались, цеплялись за кочки, орали, и Фарамунд велел прекратить попытки подобраться к городу с этой стороны.

Оставалась только узкая дорога, но проклятые каталинцы насыпали по бокам земляные валы, и если пустить туда войска, то его перебьют с боков раньше, чем ударятся в ворота.

Фарамунд послал гонца с требованием сдаться, но, конечно же, он сам бы назвал дураком того, кто сдался бы в такой выгодной позиции.

Несколько дней он в бессильной ярости смотрел, как горожане выходят через небольшую калитку и собирают на болоте ягоды и даже рвут кувшинки.

Правда, едва несколько смельчаков попробовали захватить их, половина провалилась в болото, остальные с позором попятились. С тех пор только грозили кулаками издалека.

Фарамунд трижды ходил на болото. Он чувствовал, что сумеет пройти до самой стены, там укреплена слабее всего, но в одиночку не прорваться. А остальных придется вести за собой длинной цепочкой.

.. Перебьют.

Он прикидывал разные трюки, сколько понадобится народу для прямого штурма, когда через боковую калитку в сторону болота вышел невысокий упитанный человек, С ним были дети, целая группа, мальчики и девочки не старше семи-восьми лет.

Фарамунд наблюдал, как они рвали цветы, потом начали отходить от спасительной двери все дальше и дальше. Дети собирали цветы увлеченно, учитель указывал, какие рвать и, как показалось Фарамунду, незаметно оттеснял их от городской стены в сторону лагеря франков.

Его сердце забилось чаще, а ноги сами понесли в ту сторону.

За ним двинулись Вехульд и Громыхало. Фарамунд сказал негромко:

— Все назад. Как можно дальше...

— Но...

— Выполняйте.

Он уже видел, что мужчина с детьми отошли слишком далеко, что успеть спастись бегством, даже если бросится к ним бегом. Мужчина явно все понимает, все делает намеренно.

Фарамунд пошел навстречу так же медленно, неспешно. Дети собирали цветы, уже едва помещаются в руках букеты, а мужчина еще издали заискивающе заулыбался, поклонился.

— Что это значит? — спросил Фарамунд.

— Меня зовут Тертуллий, — ответил мужчина тонким дребезжащим голосом.

 — А это дети, которых я учу. Это дети правителей города и самых знатных горожан. Я знаю, что ты все равно возьмешь этот город. Как брал уже другие. Но я не хочу, чтобы при штурме погибали люди!.. Хоть наши защитники, хоть твои доблестные воины. Для меня — это все люди...

Внезапный гнев всколыхнул грудь Фарамунда. Он стиснул челюсти, спросил сдавленным голосом:

— И что предлагаешь ты?

— Ты заберешь детей, — сказал Тертуллий, — покажешь их и потребуешь сдачи города.