Фарамунд

Фарамунд вскинул брови.

— И что?

Голос его стал строже, но Тревор не смутился:

— Все уже знают, что... все эти гнусные слухи, что... якобы... ну, что рекс не посещал ее ложа... все это ложь, и что рекс... ну, на самом деле рекс не стал бы довольствоваться служанкой, когда у него такая блистательная жена...

Фарамунд слушал, брови все больше ползли вверх. Это было что-то новое. Похоже, то не был просто каприз обиженной женщины, когда она пришла в его постель сама, заменив собой служанку. А если и был, как ему тогда показалось, то теперь она начинает... неумело, неуклюже, но начинает борьбу за свое место в его жизни.

— Поздно, — вырвалось у него горькое. — У меня все мертво. Пожар бушевал так долго, что выгорело все!.. Один пепел... да и тот сгорел.

Тревор кивал, соглашался, глаза стали грустными, а взгляд ушел сквозь толстые стены.

— Да, — сказал он совсем тихо. — Лютеция — это луч чистого солнышка в нашей грязи. Она была как ангел!.. Говорят, кого боги любят, того и забирают к себе раньше. А Брунгильда — ее младшая сестра... Она совсем ребенок — гордый и своенравный, с острым язычком.

В то время как все внимание родителей было отдано Лютеции, которой дали лучшее воспитание, образование, к ней были приставлены лучшие наставники, ее младшая сестра была предоставлена сама себе... Ну, не заброшена, но родители считали, что до нее черед дойдет потом, когда удастся удачно выдать замуж старшую. Потому Брунгильда росла как дикая роза: расцветала, но между цветами таятся острые колючки!

Он засмеялся, что-то вспомнив. Усмехнулся и Фарамунд, попытки Тревора как бы заново сосватать ему Брунгильду, на этот раз сосватать сердце, совсем уж явные, неуклюжие.

— Спасибо тебе за доброту, — сказал он тепло. — От кого-кого, но от тебя совсем не ожидал. Спасибо!

— Да что ты, рекс...

— Но сердце мое все еще принадлежит Лютеции, — закончил Фарамунд. — И места для другой в нем нет.

Тревор кивнул, но что-то в голосе рекса, похоже, ободрило, он сказал обнадеживающе:

— Время лечит, рекс. Не будем торопиться.

Глава 34

Пир длился уже несколько часов, общий порядок оказался забыт, все разбились на кучки, беседовали и спорили, зал гудел от множества голосов, а тяжелый воздух еще сильнее пропитался запахами вина, мяса и пота.

Фарамунд пытался сосредоточиться на лицах воинов. Всех поведет с собой, некоторых надо будет назначить вожаками отрядов. Лучше всего люди раскрываются вот на таких пирах...

Однако мысли конунга смешивались и отступали перед натиском мыслей человека... да что там мыслей, просто перед глазами вставало решительное лицо Брунгильды и заслоняло собой видение горящих городов, бесконечные обозы, атаки конницей вставшего квадратом легиона...