Фарамунд

— Слушайте внимательно, — велел он жестко. — Никто не должен знать, что их убил я. Это не потому, что я спасаю ваши шкуры... и честь, а просто не хочу, чтобы кто-то решил, будто у нас одни сонные увальни!

— Рекс, — сказал Фюстель. — позволь мне умереть...

— Позволяю, — ответил Фарамунд и добавил жестко, — но не здесь и не сейчас! А на поле брани, когда это будет необходимо. Не раньше. Сейчас же скажете... да-да, скажете!.. Заставьте повернуться языки!.. Скажете, что это вы их убили, едва они вошли в дом. И что все как свиньи перепились, спали, позволили войти во двор, даже в дом, и только возле покоев рекса вы их остановили.

Они попытались сопротивляться, но вы их убили! Запомнили?

Оба смотрели непонимающе. Он видел, что в их честных сердцах кипит стыд, в головах полное смятение, ни одной мысли. С какой стати рекс отказывается от славы, а передает ее им, опозорившим свои имена навеки?

Наконец Рикигур, более сообразительный, спросил с надеждой:

— Это хитрость, да?.. Чтобы заманить еще?..

Фарамунд запоздало подумал, что эдак, в самом деле, провоцирует послать новых убийц, кивнул:

— Да, так.

Фюстель воскликнул с неистовой мукой в голосе:

— Рекс!.

. Ничто и никогда... только позволь... Кровь свою отдам за тебя по капле! Муха не пролетит, комар не проберется...

Фарамунд кивнул:

— Ты, Рикигур, стой у дверей, как и стоял, а ты, Фюстель, разбуди челядь. Пусть уберут трупы, вымоют пол. Помните, дело не в личной славе или позоре, а в славе или позоре нашего народа. А для этого важнее, чтобы врагов перехватывали и убивали стражи, а не сам рекс.

Он уже понимал, что у него никогда не будет более преданных людей. Так и останется у них, что вождь спасал грозную репутацию своих друзей.

Кто-то, более дальновидный, решит, что он поддерживает грозную репутацию своих людей вообще, что для правителя умнее и правильнее, чем бахвалиться своими подвигами.

Но его не оставляло ощущение, что есть и третья причина.

Настоящая.

Фюстель приволок двух мужиков, заспанную бабу с ведром воды и половой тряпкой. Она терла глаза, зевала, натыкалась на стены, расплескивая по дороге воду. А когда все трое увидели убитых, челядинцы ахнули, бабы взвыла и выронила ведро. Вода плеснула Фарамунду на ноги.

Он выругался, отскочил:

— Все убрать, вычистить! Быстро.

Со двора донесся шум. Фарамунд прислушался, раздраженные голоса раздавались со стороны барака.

— Оставайтесь на месте, — велел он стражам.

Фюстель кивнул, глаза преданные, Рикигур с обнаженным мечом в руке подозрительно осматривался по сторонам, взгляд проникал в каждую щелку. Снизу по лестнице кто-то бежал, затем послышался топот множества ног.

Рикигур и Фюстель обнажили мечи, попытались загородить рекса. Это был Вехульд, лицо растерянное:

— Рекс!.. Какой-то чужак пробрался к нам в барак!..