Фарамунд

Римские легионы из самого Рима на какое-то время приостановили победное шествие франков, однако стоило легионам уйти, как в здешних дремучих лесах снова собрались отряды отчаянных голов, что продолжили натиск на юг, а по пути жгут и рушат римские строения.

Он лежал, прислушивался к коням, в голове медленно укладывались эти разрозненные сведения, состыковывались. Осталось только найти то местечко, откуда выпал он...

— Фарамунд! Мигом позови Таранта! И быстро к хозяину!

Фарамунд поспешно вскочил. Он по-прежнему спал в конюшне, кони справа и слева, снизу — сено, но теперь у него были настоящие кожаные латы, что изготовил для него Гнард Железный. Когда тот узнал, что новичок сразил в поединке двух лучших бойцов, Гнард уважительно присвистнул, отложил потертые латы Теда, а для этого северного дикаря выкроил новые, утолщенные, точно по его развитой фигуре. Пояс ему отдали с убитого Гургена, а меч разрешили взять у его сраженного соратника: длиннее, закалка умелая, а что тяжеловат, так для кого-то и ложка тяжелая.

Фарамунд доспехи принял с гордостью и тайной надеждой, что Лютеция на воина уронит более благосклонный взор, чем на младшего конюха...

Тарант, низкорослый, в плохо подогнанных латах, с двумя ножами на широком поясе и двуручным топором, был простецким, дружелюбным и единственным, с которым Фарамунд хоть и не сдружился, но хотя бы жадно общался, вызнавал все о мире, в котором очнулся.

Сейчас вдвоем, еще сонные, поторопились через двор. Перед дверью, за которой находились покои Свена, на подстилке похрапывали двое в латах и с мечами в руках. Они подпирали телами дверь, так что к хозяину не ворваться, не разбудив. Остальные воины, как уже знал Фарамунд, спят в огромном сарае напротив главного дома.

Тарант попинал одного, тот зарычал, пальцы стиснулись на рукояти меча.

— Зови хозяина, — велел Тарант. — Если он изволит нас видеть, то пусть хоть небо упадет на землю...

Дверь распахнулась, а страж, не успев подняться на ноги, отлетел от толчка к противоположной стене. Свен стоял в дверном проходе огромный, всклокоченный. Широкие плечи задевали дверные косяки. С каждым днем он казался все угрюмее, широкая морда раздвигалась шире, а массивная фигура бойца заплывала жиром. Из его покоев теперь несло вином, словно хозяин бурга мыл им полы.

— Ну, — промычал он свирепо, — что-то медленно ползаете, черепахи...

— Хозяин, — заикнулся Тарант, — да мы сразу...

— Медленно, — отрубил Свен. — Все медленно!.. А другие — не спят, не спят.

Фарамунд молчал, а Тарант сказал угодливо:

— И мы не спим, хозяин. Только скажи, что надо сделать, все сделаем.

Свен смерил его угрюмым взглядом, повернулся к Фарамунду.