Фарамунд

Наши кузнецы такое куют и перековывают, кладут в болото, чтобы ржа выела грязь, а то, что остается, снова куют и перековывают много раз, а потом закаляют в масле или в теле пленного. Зато наши мечи рубят их доспехи как будто те из глины! А когда наш меч встречается с их мечом, на нашем ни зарубки, а их меч... ха-ха!.. надвое, как березовое полено... Нет, даже как, тьфу, сосновое.

Фарамунд всматривался в этого старика с состраданием и брезгливостью. Тот был, по слухам, чистым римлянином. Попал в молодости в плен, здесь был рабом... только раб у франков совсем не то, что раб у римлян. У франков раб работает рядом с хозяином, делит с ним ту же пищу, спит под одной крышей и на такой же соломе, а если хозяин оказывается бездетным, то раб получает в наследство все имущество, скот, землю. Так и Арнелиус был рабом, потом им постепенно быть перестал, женился, были дети, что разъехались по свету. Теперь доживает свой век, искренне считая себя франком...

Франки, напомнил он себе. Все, что он знает, да и то из обрывочных разговоров воинов, что все франки состоят из знатных, свободных и полусвободных. Но на тинг допускаются все, кроме трусов. Во главе — конунг. Он же возглавляет ополчение в случае войны, но, кроме того, у него есть и отборная дружина, которая подчиняется только ему.

Но все изменилось при этом так странно и так внезапно случившемся движении племен, когда все вдруг снялись с насиженных веками мест и двинулись, двинулись, двинулись в такой нелепый путь, когда люди рождаются в дороге, старятся и умирают, а их дети повторяют их путь, но их ноги уже взбивают пыль других земель, а глаза видят зверей и птиц, каких никогда не зрели их отцы.

Сейчас на тинг уже не собраться: франки при движении разбрелись слишком широко, захватили такие земли, что даже быстро летящим птицам не собрать всех. Да и не нужен тинг такой вот семье-роду. У них здесь есть все для жизни, есть свои законы и правила. Они не знают конунга, как и он не знает об их существовании. Долго ли это будет продолжаться, неизвестно...

Хотя, почему неизвестно? Уже идет подчинение этих семей. Только не конунгу, а мелким разбойничьим шайкам, что от простых грабежей переходят к обложению данью. Эти разбойники начинают для укрепления своих позиций строить крепости, выбирая хорошо защищенное место: на утесах, в излучине реки, а если среди равнины, то окружают частоколом и даже рвом или валом.

Мир меняется стремительно! Это он уже понял. Осталось понять, кто же он сам.

Глава 10

Тревога не давала даже сесть за стол. Ел и пил на ходу, потом велел оседлать коня, выехал за врата крепости, своего бурга! — пустил коня вдоль берега реки. Местность вздулась горбом, он погнал коня на холм.

Оттуда открылся вид на долину, окруженную мрачным темным лесом.