Фарамунд

Вот уже два поколения здесь служат либо готы, либо герулы, а то и вовсе далекие лангобарды. Правда, в отличие от федератов, что выступали со своим оружием и со своими вождями, эти сражались римским строем.

Сейчас две трети схол зияли пустыми окнами. Опустели недавно, но уже и дверные провалы стали похожи на безобразные входы в пещеры, а изнутри несло нечистотами. Префект Анфимий колебался: пора бы снести эти здания вовсе, наводят уныние.

С той стороны к зданию префекта примыкал угрюмый дом из серых гранитных глыб. Узкие окна зарешечены, там почти никогда не зажигался свет.

Зато в глубоких подвалах, куда допускались совсем немногие, всегда было людно и шумно. Там по приказу его предшественника расположилась тайная тюрьма, узники которой никогда не представали перед судом.

Префект не любил пыток, но, признавая их необходимость, сам наблюдал, как увечат, как на пыточном столе мрут те, кого нельзя было обвинить перед судом.

Сейчас, как доложили Фарамунду, префект лично спустился в подземную тюрьму. Там находились его личные враги, которых пытали под его присмотром, он не мог упустить такого удовольствия, но сейчас он почти с сожалением велел перебить всех.

Перебить быстро. А потом палач с таким же молчаливым тюремщиком, языки обоим вырезаны по его приказу, таскали трупы к тайной яме, в глубине которой плескалась вода. Трупы исчезали почти без плеска, подводное течение вытащит на средину реки, понесет по течению, а если и прибьет к берегу, то раки уже искромсают тела до неузнаваемости.

Похоже, римляне... если можно назвать римлянами франков-федератов, не собирались отсиживаться за городской стеной. Когда легион вышел навстречу, у Фарамунда дух захватило от восторга.

Все три когорты встали единственно правильно: одна преградила нападающим путь справа, другая — слева, обе упирались краями в городскую стену, не давая обойти с тыла, а третья когорта застыла посредине, перегородив дорогу к воротам четырьмя тесными рядами.

Фарамунд взглянул на стену, на чудесные ворота. При одном взгляде на эти громады хотелось опустить голову, в них была сила и грозное величие. Ему пришлось сделать усилие, чтобы стряхнуть с себя колдовское наваждение.

В самом легионе тоже чувствовалась страшная сила, исполинская тяжесть, словно он состоял не из людей, а был одним чудовищно тяжелым бронированным зверем.

Он пустил коня вперед. Впереди легиона в суровой позе воина стоял немолодой человек. Судя по его поясу, это был сам легат.

— Приветствую! — сказал Фарамунд. — Меня зовут Фарамунд. Я — вождь этого племени. Рекс, конунг, игамон, архонт — называй, как хочешь. Будем этот сброд считать племенем, как у вас говорят, де-факто. Верно? Предлагаю сдать эту крепость без боя. Обещаю пощадить жителей.