Все началось с развода

Но как же дерьмово стало, когда я развёлся, и вообще, разведясь, я вдруг понял что мне любовница как-то особо не нужна.

Тогда не пил.

Держался.

Казалось, что алкоголь это слабость. А Элла бесила.

— Ну, все-таки двенадцать недель можно было бы уже узи сделать. Наверное, уже понятно будет мальчик или девочка.

Я тяжело вздыхал.

Вот это из той ситуации, когда совершил косяк и надо нести ответственность.

Причём я понять не мог, я предохранялся, я был уже в том возрасте, когда здраво оценивал возможности своего организма на продолжение рода.

Ну это как-то глупо на пятом десятке становиться отцом. Что ребёнку будет двадцать, и я буду беззубой челюстью щелкать и рассказывать, как он хорошо пошёл в детский садик, и как меня накрывало то первым инсультом, то инфарктом, да?

Ну, бред.

И вроде бы как бы понимал глупость всей этой затеи, а ничего сделать не мог Грех на душу брать из-за чего?

Я понимал, что после моей пламенной речи максимум, который меня ждёт, это коврик у дома Алёны и все.

— Ну, сгоняй, сделай узи, мне-то какая разница, — бросил я Элле, и она жутко оскорбилась, и вот это вот осуждение во взгляде подпихнуло меня к тому, что я рявкнул.

— И не смей мне здесь рожи корчить.

С Аленой такое бы никогда не прокатило, ох, как она если и раздражалась, то не вела себя, как покорная овца, нет, она с гордым видом холодной королевы могла все внутренности мне перемешать миксером.

А здесь вот мне было абсолютно плевать.

НУ и что, что сказал, что мне теперь за это будет?

Да ничего не будет.

— Я думала, тебе тоже хочется узнать, кто будет.

— Мне без разницы.

— Ребёнок и ребенок, как будто ты его в магазине выбираешь.

По какой-то инерции ещё продолжал таскаться за Эллой, хотя она не делала ничего для меня раздражающего, но даже в её обожании, в её похвалах я чувствовал больше брезгливость для себя что ли? Ну типа, ну девочка, мы же оба понимаем, что уже переигрываешь, давай как-то немного посерьёзнее к вопросу, подойдём, но нет.

Элла хлопала в ладоши, принеся мне снимок узи, на котором было непонятно, мальчик там или девочка, если честно, вообще было плевать, у меня уже комплект был.

— Слушай, ну срок ещё маленький. — Произнес я как бы между делом, и Элла замерла.

— Альберт я не понимаю.

— Ну понимай, не понимай. Здесь такое дело, что ты думала от кого залетать? Мне полтинник. Я как бы уже явно не буду горным козлом скакать вокруг ребенка.

— Ну Альберт, ну, ну разве это имеет какое-то значение?

— Ну, согласись, имеет. Одно дело вставать к ребёнку, когда тебе двадцать лет, и другое дело, когда тебе полтинник. Я тут иной раз с бодуна встать, воды себе налить не могу, а ты надеешься на что?

— Ну все же будет по-другому. Мы вот съедемся.

Да, мы не съехались, потому что я не видел смысла.