Фэнтези 2006

Со всей искренностью, что была в их сердцах, сражались они, и разум их без следа растворился в яром поединке.

Двадцать пять лет не виделись братья, но каждый день они мысленно спорили друг с другом. Не потому ли так истово занимался Толд? Не потому ли столь жадно помогал людям Эшт?

Теперь пришло время разрешить затянувшийся спор…

Не один час рубились близнецы; пот заливал им глаза, кровь марала одежду. Опустилось к западу солнце, и холодный багрянец проступил на небе.

Страшно каркнул со старой ракиты ворон, и с жутким хрустом вошел клинок в грудь.

Толд выпустил меч.

Эшт стиснул зубы и побелел.

— Я сильней… — сказали они вместе. — Я — первый…

Упал в грязь Несущий Добро. Вдоволь глотнул крови Непобедимый.

— Брат! — хрипло выкрикнул Толд, с нарастающим ужасом глядя в исказившееся лицо близнеца — словно в зеркало. — Я не думал! Я не хотел!

— Мы оба хотели… — простонал Эшт, держась за клинок, пронзивший его грудь. Кровь пузырилась на синих губах. — Мы…

Он упал…

Через три дня Эшт лег рядом с матерью и отцом.

Старшего сына Лэдош-Вдовец назвал Толдом, что с языка племени рондов переводилось как Непобедимый.

Младшему сыну ир дал имя Эшт — у серых людей это короткое слово означало «несущий добро».

Много времени проводил Лэдош возле колыбелей. Туманились его глаза, когда смотрел он на детей. Разное думалось, и не было рядом той, что могла бы разделить тяжесть его дум…

Исступленно, словно обезумев, тренировался Толд. Монотонными упражнениями отгонял он жгучее чувство вины; в движении искал он облегчения, изнеможением боролся с мучающими мыслями.

Стремительно неслись одинаковые дни; весна сменяла зиму, незаметно пролетало лето, осенние листопады вдруг оборачивались белой метелью — и так год за годом.

Прошло время, и гнетущие чувства притупились. Но и теперь Толд не позволял себе отдохнуть. Он учился за двоих, за себя и за убитого брата.

— Нужно стать величайшим, — бормотал он, рассекая соломенные снопы легким стремительным взмахом клинка. — Только величайшему подвластны великие дела…

Нашелся бы в мире противник, равный ему по силе? Возможно. Толд не знал наверняка, но он видел, чувствовал, что ему есть куда двигаться, куда развиваться, и он спешил; он стремился достичь совершенства.

Но чем дальше продвигался Толд, тем трудней давались ему новые знания и умения.

— Это нормально, — говорил он себе. — Чем ближе к вершине горы, тем тяжелей путь…

Толду казалось, что он видит эту вершину, когда его свалила болезнь.

Без малого год боролся он с предательской слабостью. Иногда ему становилось лучше, но едва он приступал к тренировкам, как болезнь возвращалась и вновь принималась грызть его изнутри. Лекари и знахари требовали от него спокойствия, а он гнал их от своей постели.