Фэнтези 2006

Разбойник поднялся на ноги и отряхнул накидку.

— Эй, ребята! — крикнул он в лес. — Хватит тут, идите к нашим! Балаган окончен!

В лесу не раздалось ни шороха.

— Ушли, — заявил разбойник уверенно. — Теперь можно и поговорить.

— Не ушли, — сказал всадник.

— М-да? Эй, друзья мои! Не бойтесь, наш гость меня не обидит. Он сегодня не в настроении убивать.

За зеленой стеной по-прежнему ничего не происходило.

— Он в настроении умирать… — добавил разбойник негромко, потирая челюсть.

— Теперь уходят, — сказал всадник.

— Знаете, Эгберт, говорите что хотите, а я вас к Дину не поведу.

Вы, кажется, славный малый, поэтому я против. Предупреждаю — впереди две засады.

— Такие же бездарные?"

"— Эгберт, сударь мой, ну что у вас за причуда? Ладно, если бы заболел ваш родной сын…

— Надоел, — сказал всадник.

Разбойник снова потер челюсть.

— Ну, вы и врезали мне! — сообщил он примирительно. — А я понять хочу. У вас своих детей мало, что вы готовы платить жизнью за чужих?

— Еще скажешь о моих детях…

— Виноват.

— Забыл, перед кем стоишь?

— Виноват, господин. Господин Эгберт, я ведь много о вас слышал. Вы, между прочим, все еще под «пятью словами».

Хотя бы ради этого древнего правила, объясните, зачем такому человеку жертвовать собой? И ради кого?!

— Уходят, уходят… — всадник будто принюхался. — Ушли… Да. Вот теперь, дурак ты этакий, я тебя очень тихо зарежу.

Лицо разбойника побледнело и вытянулось. Он даже челюсть отпустил.

— Граби-итель, — протянул всадник. — Разбо-ойник. Философ! Философы сейчас не нужны королевству. Нам целители нужны. И много. Хм, слышал бы меня наш драгоценный… Но он не услышит. Уже никогда.

Разбойник нервно озирался. Попытался крикнуть, но только захрипел.

— Ты говорил о правилах? И об указах? — Всадник снял с пояса кинжал и шагнул к разбойнику. — Я всегда исполнял правила и требовал этого от других. Правила, дурак, они правильнее указов. Указы придумывают короли. Сегодня один указ, завтра совсем другой. А вот правила — их рождает мир. И мир на них держится. Но специально для тебя я могу исполнить указ. О смертной казни за словесное неуважение особы крови — вроде так он называется…

За спиной всадника конь лениво объедал придорожные кусты.

Разбойник стоял, почти не дыша, глядя, как приближается к шее лезвие кинжала.

— Что молчишь, философ? Горлышко перехватило? Ножки не бегут? Не удивляйся. Это, хм… Тоже из домашнего образования.

Разбойник дернулся было и чуть не упал — словно его ноги приросли к земле. Перевел круглые глаза с кинжала на всадника и медленно поднял руку с растопыренными пальцами.

— Дину… Это… Не… Понравится… — выдавил через силу разбойник.

— Надо же, в четыре слова уложился. А чем ты ценен для Диннерана? У него учеников была целая… Кафедра? Да, кафедра.