Фэнтези 2006

— Вот именно — «доктор»! Почему доктор узнает обо всем этом, — я обвел рукой рассыпанные по столу медикаменты, — уже в городе? Почему я, медик, ни об одном из этих препаратов даже и не слыхивал никогда? И раз уж мне поручено вести докторскую практику в этом заведении, то какого черта здесь что-то происходит без моего ведома?

Алфимову показалось, видимо, что я перегибаю палку, и он испуганно посмотрел на Юрковского. Николай Кондратьевич, в свою очередь, уставился на меня. Из-за бинтов я не мог видеть выражения его лица, но этот взгляд красноречиво говорил о том, что его обладатель мысленно блуждает совершенно в другом месте.

Это, правда, продолжалось недолго: вскоре выражение отрешенности из его взгляда улетучилось, и Юрковский заговорил:

— Вы уж не серчайте на меня, старого осла, Яков Михайлович. Я в то утро совсем закрутился с делами и просто не успел вам сообщить про эти лекарства, черт бы их побрал. Этот каналья Фокусник оказался толковым малым: столько всяких наук постиг, и медицина, по его словам, одно из его любимых увлечений. Так вот, он обещал с помощью этих снадобий избавить меня от кашля.

Избавить полностью…

— А Селиверстова он обещал научить фокусам, — услышал я за спиной бормотание Алфимова.

— Что, простите? — не расслышал Юрковский.

— Вы доверяете ему после того, что он сделал с вашим лицом? — уже громко спросил Алфимов.

— Вдруг это не что иное, как самая настоящая отрава? — добавил я.

— Да бросьте вы склонять мое лицо! — рассердился Юрковский. — Всего-то пара царапин. Он — гений. Пообщайтесь с ним какое-то время — и вам самим станет ясно. Не спорю, что он немного сумасшедший, но ведь гениальность без этого невозможна…

— Уверяю вас, Николай Кондратьевич, можно быть сумасшедшим, но быть немного сумасшедшим нельзя, — возразил я.

— На основании чего вы беретесь утверждать подобное? — В голосе Юрковского слышались все более резкие нотки. — Откуда вам знать?..

— Я когда-то имел честь общаться с упомянутым контингентом, если вы еще не изволили забыть, господин начальник тюрьмы! — Его слова задели меня. — И опыт длительного наблюдения за помешанными дает мне основания кое-что утверждать!

— Ах да, виноват, — смутился он.

— Смею также заверить, — продолжал я, — что состояние рассудка арестанта, о котором сейчас идет речь, вызывает у меня сильнейшие опасения.

— Но где четкая грань между здравомыслием и потерей рассудка? — внезапно поинтересовался Юрковский. — Разве есть критерий, по которому однозначно можно судить о душевном состоянии любого из нас?"

"Надо признаться, эти слова привели меня в замешательство и заронили в мою душу сомнение. Странно, но я никогда ранее не слышал от начальника ничего подобного. Судя по выражению лица Алфимова, и он тоже.