Фэнтези 2006

 — И на нем трещина, словно молния?

— Да, — удивленно кивнула гица.

— Я видел это место. Во сне. И тебя тоже видел. Ты пела, в волосах у тебя были ландыши. Я тебе целовал, а ты смеялась.

Это был Пал, а не ветропляска! Пал! Им приснился один и тот же сон, в котором Пал был здоров, но сны уходят.

— Жизнь бы отдала за твои глаза, — прошептала Барболка.

— Не говори так никогда! Слышишь, не говори! Да еще здесь!

Что с ним? Он еще никогда на нее не кричал. Охотнички Боговы, как же он ее любит! А она? Перевертыш совсем ей голову заморочил.

— Прости, — тихо сказал муж.

Он ее никогда не обидит, а вот она…

— Я, когда на пасеке жила, — торопливо затараторила Барболка, — часто сюда ходила.

— Не только ты, — Пал опустился на камень, — непростая это поляна. Я слепой, а знаю, где валуны, где — елка. На краю бересклет растет?

— Растет… Не осыпался еще.

— Он всегда в таких местах растет. Здесь охотники коней поили да спутники плясали. Где они пляшут, ночь светлее, даже моя…"

"— Я видела ветропляску, — прошептала Барболка, — здесь, и в Сакаци тоже. Пал, я люблю тебя. Ты даже не знаешь как.

— Знаю. — Черные глаза близко-близко, Охотнички Боговы, ну за что ему эта ночь вечная?!

— Спой, — попросил Пал, — что тогда, на дороге.

Барболка глянула в розовеющее небо и тихонько запела.

В алом небе молния, молния,О тебе всегда помню я.В синем небе радуга, радуга,Ты целуй меня, целуй радостно…4Проклятая кобыла оказалась на удивление резвой, Миклош гнал вороного галопом, но единственное, что ему удавалось, это не потерять Аполку из виду. Бросить бы дуру здесь и вернуться, но есть вещи, которые убивают не хуже меча. Жил человек, жил, потом сотворил несотворимое и умер. Вроде ходит, говорит, ест, а на деле — упырь, мармалюца, гость холодный. Нельзя женщину в лесу бросать, даже если она тебе хуже жабы болотной. Нельзя, и все.

Соловая кобыла вскинула задом и снова свернула. Миклош и представить не мог, что в Черной Алати побольше дорог, чем в Агарии. Аполка давно уже не кричала, хотя в седле каким-то чудом держалась, но долго так продолжаться не может. Вороной на пределе, еще немного и упадет, да и смеркается уже. Через час себя не поймаешь, не то что проклятую кобылу. Дорогу перегородил сучковатый ствол, и витязь придержал жеребца, не будучи уверен, что бедняга с ходу перескочит преграду. И как только здесь прошла соловая? Взгляд Миклоша скользнул по дороге, впереди лежал нетронутый снег, на котором отпечаталась цепочка следов, но какая-то странная. Словно у оставившей ее лошади была лишь одна нога. Морок одноногий! День по кругу водил, ночью за горло схватит!

Сын Матяша по праву считался отважным, но сейчас ему стало жутко. Лес стоял стеной, небо темнело, только на западе багровела закатная стена.