Фэнтези 2005

И только человек десять сбились в кучку и надрывают глотки: «В смерти видим мы свой триумф!»

Етит твою…

Остаток наемной армии, всего человек сорок, ссыпался с мола. Мы хотели уйти в лес и пробиваться к Дацгазагу. Там, говорят, кто-то еще сопротивлялся. Встали на ночь у самой опушки.

Харчей не было. Воду пить из реки не стали, там какая-то магическая зараза. Костров разжигать я не велел. Ребята меня послушались, я у них вроде стал за старшого. Браслет у меня, они думали — может, поможет это им как-то. Местные — почти везде — браслет дома Хамара уважали. То ли просто очко играло — связываться.

Рыжая пошла в караул.

Я заснул.

Шум."

"Просыпаюсь. И тут меня отправляют в нокаут какой-то гребаной железякой в челюсть. Отоварили как кота помойного. Все, отключился я тогда, короче.

* * *Утром лежу, руки-ноги связаны, в пасти вонючая тряпка. Челюсть ноет. Нога больная не так подвернулась и тоже ноет. Говно какое. Рядом лежит Рыжая. Той же амуницией опутана.

Вижу, приходят призрачные, а с ними простые тайны. Уводят наших, кто еще жив, попарно. Что за хрень такая?

Я не думал тогда ни о чем. Убьют, и ладно. Я смерти не боюсь, я срать бы хотел на смерть. Подохну, и мытарства мои кончатся, буду тихо гнить, червячков глазами своими подкармливать. Да что мне!

Мне тогда втемяшилось, что ничего я не боюсь и на все забил. Мол, конец так конец. И весь мир я посылаю на… Спокойно посылаю, злости во мне нет, а есть только тупая усталость. Я устал, ребята, мне все равно. Мне погробомать, как там карта ляжет.

Но зря я это так. Выходит, не совсем одеревенел.

Пришел призрачный, ко мне наклонился и говорит:

— Ты будешь драться с ней, — показывает на Рыжую, — выживет из вас один. И кто выживет, того и отпустим. Ясно тебе?

Тут он вынул тряпку у меня из пасти.

Я гляжу на него, не киваю, ни слова не говорю, даже не мигаю. Пошел бы он, тварь!

— Добавить что-то хочешь?

Я молчу.

— Будем считать, понял. Развяжите его.

И простые таины принялись меня развязывать.

Только тут я сообразил, с кем буду драться. Кого мне надо убить. Как же так? Почему — ее? Почему не кого-нибудь другого? Да я не могу… Я же ее… Мы же с ней…

— Дайте другую! То есть… другого…

Призрачный поворачивается ко мне, смотрит внимательно. Читает что-то у меня на лице. Ну, думаю, смилостивится. Понял. Смилостивится, да. Не такая же он сволочь бесчеловечная.

— Нет.

— Я не буду драться.

— Будешь. Я сказал «нет» и решения своего не изменю.

Склонился над Рыжей. Тихо спросил что-то. Рыжая, как только у нее вынули кляп, тут же плюнула ему в рожу и крикнула:

— Сука!

Мы поднимаемся. Нас ведут под белы руки, не рыпнешься. Она мне говорит:

— Жалко. Мне очень не хочется тебя убивать. Ты… вроде родного. Смешно, Мосел…

— Да. Мне тоже не хочется, Настя.

Нас привели к площадке, посыпанной песком.