Фэнтези 2005

Но он не выдал себя и даже улыбнулся.

— Ты ошибаешься, Нерг. Нимари совершенно незачем завлекать меня в постель, — как мог спокойно сказал Гайс.

— ???

— Потому что ей достаточно поманить меня мизинцем. И я приду. Приползу на брюхе.

— У-у-у! Да наш Лу, как я вижу, серьезно болен! — В глазах Нерга зажглись озорные искорки.

Гайс понял, что тему разговора необходимо сменить, да побыстрее. Потому что невыносимо.

— Знаешь что, я тут подумал… Если тебе действительно нужно непременно играть на деньги, тогда, пожалуйста, займи мне… ну хотя бы сорок авров, — в голосе Гайса звучала мольба.

— Давайте-ка посчитаем, милостивые гиазиры… — Желтое, морщинистое лицо Нерга исказила ядовитая ухмылка. — Сорок авров — это в аккурат десять встреч, нет-нет, не с Ги! Десять встреч с прекрасным! С искусством поражать цель, воспарив мыслью над убожеством земного! Ага-ага…

— Не будь гадким, Нерг… — Гайс мученически поморщился. — Сделай, как я прошу…

— Хорошо. Не буду гадким. Хотя я и не гадкий, а честный. Я пойду тебе навстречу…

Лицо Гайса оставалось вежливо-безразличным, но его руки, вспорхнувшие с колен и сомкнувшиеся в замок на груди, выдали его ликование.

— Подожди радоваться. Ты меня не дослушал… — вкрадчиво продолжал наблюдательный Нерг. — Я займу тебе денег только на то, чтобы ты мог играть со мной в Хаместир, как играют мужчины. А не на то, чтобы ты портил себе кровь, изучая сухие прелести этой хитроумной дряни. Поэтому я оставлю эти деньги у себя. Положу их в эту шкатулку. И ты будешь брать отсюда перед каждой игрой…

— Я могу отказаться?

— Нет. Ты же дворянин, тебе нужно держаться своих слов. Ведь ты сам попросил, чтобы я занял тебе на игру, разве нет?

— Хуммер тебе в ухо, Нерг.

— Тебе, Лу. Тебе.

После этого разговора с Нергом прошло десять дней. Хмурых, саднящих, одиноких.

Новое жалованье было пущено Гайсом на уплату старых долгов.

Ту же участь разделил и серебряный медальон, подаренный Гайсу сестрой (розовый маленький нос, бархатная лента с фальшивой слезой на шее, глаза-незабудки). Гайс как раз отбывал в действующую армию, вокруг в голос, никого не стесняясь, плакали незнакомые женщины, только сестра зачем-то пыталась шутить…

Миниатюрный портрет в сердцевине медальона написал покойный отец Гайса. Тогда сестра была еще совсем девочкой, а отец казался здоровым и полным сил. Получалось, что вещица эта — двойное напоминание о невозвратимом…

Как на беду, вырученные за медальон деньги тут же прибрал к рукам один из Гайсовых кредиторов, некстати повстречавшийся в дверях у скупщика.

На душе у Гайса стало совсем гадко — ведь он рассчитывал опустить эти деньги в мешочек госпожи Нимари. Если бы не этот расчет, он не решился бы продать медальон.