Фиктивный брак

— Добрый вечер, Картер, — ответила на приветствие и перевела взгляд на открывшийся взору просторный холл, куда мы и вошли под руку с сэром Томасом.

К нам тотчас подоспели два лакея из штата замка. Передав в руки почтенным господам дорожный плащ, я, не обращая внимания на остальных, шагнула мимо Эдварда в центр холла и застыла, запрокинув голову к расписному потолку, оценивая выцветший рисунок небес. Казалось, что над холлом опрокинулось само небо. Некогда яркое, но теперь растерявшее свои цвета.

Куполообразный свод держали колонны. На стенах, там, где когда-то, по всей видимости, висели полотна картин, теперь темнели пятна, свидетели былого величия. Все, что осталось дорогого в этом холле — свод и мраморный пол, который следовало бы хорошенько отмыть. Полагаю, это пытались сделать до нашего приезда, но, по всей видимости, наши с отцом слуги просто не успели, а старые явно не смогли. Чуть дальше, в шагах пятнадцати от входа, начиналась широкая лестница, ведущая на верхние этажи. Перила из темного дерева явно нуждались в замене, как и ковровая дорожка.

Да уж. Работы здесь было не на год точно и это если не учитывать разрушающуюся часть замка. Не сомневаюсь, что располагай Эдвард необходимой суммой, он непременно облагородил бы фамильное гнездо и привел все в порядок. Но..

И как всегда это пресловутое «но».

— Боги милостивые, ну поспешите же, мастер Габриэль! — вдруг раздался голос, повисший в воздухе. Голос принадлежал женщине, и я невольно повернула голову на звук, уже предвкушая встречу с маленьким наследником поместья.

— Гости уже прибыли, мастер Габриэль! — торопила ребенка, видимо, его няня, или гувернантка. А мне отчего-то стало приятно осознание того, что у мальчика есть учительница. Это делало честь его разоренному отцу.

Подняв глаза, устремила взгляд на лестницу, заметив две фигуры, маленькую и чуть повыше, появившиеся так внезапно.

Женщина и мальчик. Меня интересовали оба. Габриэль, а это был несомненно он, тоже смотрел вниз, а затем сорвался с места и под вопль раздосадованной женщины, побежал, перепрыгивая через ступени с визгом: «Папа!».

Он пронесся мимо, словно маленький ураган и повис на руках Эдварда Бэрилла. Худенький, маленький, с длинными до плеч, светлыми локонами, наверное, полученными в наследство от матери. Не зря говорят, что мальчики чаще всего похожи на своих матерей.

Я не успела разглядеть толком лицо ребенка. Слишком быстро он промелькнул мимо, а теперь стоял ко мне спиной, обнимая отца за шею и уткнувшись лицом в его плечо. Широкая ладонь генерала опустилась на светлую макушку. Приласкала грубо, по-мужски, но с той нежностью, которая присуща только тем, кто искренне любит своих детей. У него даже глаза стали другими.