Гастролер

— А я спрашиваю: но вы-то лично, синьор Валаччини, вы лично согласны с моим предложением? Вас устраивают такие перспективы? Ведь мы приглашаем вас к сотрудничеству на всей территории России. Тут он совсем впал в раж. Что касается меня лично, говорит, то я руками и ногами «за». Ваше предложение чрезвычайно интересно! Но, говорит, повторяю, я не все решаю один. Потребуется время, чтобы убедить моих друзей.

— И что, по-твоему, скажут его друзья? — задумчиво спросил Медведь."

"— А у них, мне кажется, ответ будет один: свои рынки надо расширять, но не подпускать к ним чужих.

Их может заинтересовать наше предложение платить им лично небольшие комиссионные за поддержку наших интересов, но не более того. На прощание синьор Валаччини предложил мне помощь в устранении любых препятствий.

— В каком это смысле? — насторожился Медведь.

— Я не сразу сам понял, — криво усмехнулся Варяг. — А потом он мне такую байку поведал. Рассказал один эпизод из древнеримской истории. Юлий Цезарь уже в финале своего противостояния с Помпеем однажды встретился с ним. Никто не знает, о чем они говорили с глазу на глаз, но только через некоторое время Помпей сдался.

То есть Цезарь навязал свою волю противнику, а случилось это потому, что просто его желание победить врага оказалось сильнее, чем желание его врага противостоять. После этого говорить мне было не о чем. Только я так думаю, Георгий Иванович, что этот сицилийский старикашка решил, будто это он Юлий Цезарь, а я — трусливый Помпей. И понимание его позиции у меня созрело сразу же, еще до того, как он пригласил меня остаться у него в доме переночевать. А уж наутро он мне открытым текстом все выложил. Они будут против наших… гастролей в Европе. Что вы по этому поводу думаете, Георгий Иванович?

Но Медведь молчал. Он откинулся на мягкую высокую кожаную спинку и прикрыл глаза, точно задремал. Варяг в последний раз видел Медведя несколько недель назад, когда тот благословил его на поездку в Италию. Но тогда он выглядел куда лучше. «Да, сдает Медведь», — подумал Варяг. Сейчас было особенно заметно, как пожелтела у старика кожа, впали щеки, осунулось лицо. Все знали, что в последние годы у него часто болела печень, и многие подозревали, хоть и не высказывали этого вслух, что у Медведя рак.

То ли от болезненной слабости, то ли просто задумавшись над сказанным, но Медведь долго сидел с закрытыми глазами. Ангел с Варягом его не беспокоили. Прошло минут пять. Медведь зашевелился и приоткрыл морщинистые веки.

— Что-то я не совсем понимаю, Владик, — пробурчал он сердито, так, как будто разговор и не прерывался. — Ты говоришь, что Валаччини против нашего внедрения на западные рынки, да еще и намекать тебе стал, чтоб мы туда не лезли… Но ведь это он сам вышел на меня со своим предложением.