Жестокая свадьба (СИ)

Кто знает, может именно тогда они появились?

Схватился за перила и снова попытался вдохнуть, но ком в районе солнечного сплетения давил все сильнее, напирая на сердце. Ольга сказала, это были мальчик и девочка, и хоть Дан прочел в интернете, что на ранних сроках пол не определяется, в ее словах он не сомневался.

В день их свадьбы — той самой, проклятой — Данке дали подержать маленького Ильнура, а потом ей на руки взобралась Айша. Это был знак Даниялу, что его сын и дочка уже живут в этой хрупкой девочке, его жене, вот только он ничего не понял.

Дан думал о своих детях как об уже рожденных малышах.

Он представлял, как они лежат вдвоем на белом больничном столе, заходятся в плаче и задыхаются, задыхаются, задыхаются... Точно так же, как сейчас задыхается предавший их отец.

Дан запустил руки в волосы и с силой сжал затылок. Он сойдет с ума когда-нибудь от всех этих мыслей и видений, и, наверное, для него это будет лучший исход. Внезапно от дома отделилась тень и шагнула к нему, молитвенно складывая руки.

— Даниял! Сынок!

— Аминат? — он удивленно выпрямился. Вот уж кого не думал встретить среди ночи. — Ты почему не спишь?

— Дан, — она горестно всхлипнула, — мне так жаль, Шамиль мне сказал.

Но я хочу попросить тебя... Я знаю, я не могу называться твоей матерью, я так и не успела ею побыть, но поверь, в моем сердце ты на равных с моими дочерьми. Поэтому я прошу тебя, прошу как сына… — внезапно она рухнула на колени и заломила руки. — Помирись с Арисхановым, Даниял. Шамиль не верит, считает, что они договорились, а я чувствую, Зураб затаил обиду, и сильно затаил.

— Что ты делаешь, Аминат, — Дан бросился поднимать мачеху с колен, — вставай.

— Он уже разлучил Раяну со своим сыном, — продолжала та шептать, утирая слезы, — Гульнаре скоро рожать, а ее муж запретил мне к ней приходить.

И Шамиль весь извелся с этими деньгами, я же вижу. Эти кредиты… Он сказал, дом придется продавать, а как же девочки? Им же замуж надо…

Она судорожно зарыдала, и Даниял осторожно приобнял ее за плечи.

— Успокойся, Аминат, иди к себе. Никто не будет продавать дом, мы все решим.

— Не говори Шамилю, он сердиться будет, — она схватила его за руку, — я его боюсь лишний раз попросить. Тяжело ему, но он не признается.

А тебя прошу, ты хороший сын, Даниял. Ты нас не бросишь, я знаю.

Она порывисто прижала его руку к губам и быстро пошла обратно к дому. Дан молча смотрел ей вслед, потирая руку, на которой горела кожа. Аминат всегда казалась ему гордой и заносчивой, хотя надо отдать должное, с ним она всегда была приветлива. Но Дана не покидало чувство, что она ревнует отца к первой жене, да и у бабушки Мадины с ней не сложились отношения.

На браке отца с Аминат настоял дед, он хорошо принял невестку, дочь своего друга.