Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

 – Державин сам тебе об этом сказал? Или Верка теперь у нас главный эксперт по интригам?

Виолетта складывает руки на груди и окатывает меня презрительным взглядом.

– Ну да, конечно. Все вокруг дураки, одна ты умная. Работаешь ты, как же! Угождаешь ты ему в кровати, вот что! Иначе с чего бы ему такие роскошные подарки делать? Я, между прочим, тоже работаю, и не меньше твоего! Но почему-то мне никто машины не дарит. Видимо, не умею я так ""хорошо"" работать, как ты!

– Ах, вот оно что! Завидуешь? – выплевываю я, не в силах больше сдерживаться. – Так бы и сказала! Только, знаешь ли, зависть – плохая черта. Вместо того, чтобы меня тут грязью поливать, лучше бы свою задницу от стула оторвала и пошла чего-нибудь добилась! А то только и умеешь, что чужие успехи считать!

– Я завидую?! – Виолетта краснеет от злости. – Да я пашу, как лошадь, чтобы хоть как-то выжить в этом грёбаном мире! А тебе всё на блюдечке преподносят! И машина, и начальник, который на тебя глаз положил… Тьфу! Противно смотреть!

– Знаешь что, Виолетта? Ты права. Мне повезло. Повезло, что я трудолюбивая, умная и красивая. Но мне не повезло с подругой, потому что ты – завистливая, злобная и жалкая. И если тебе так противно на меня смотреть, то просто не смотри! Не звони мне больше! И не пиши! И вообще забудь, что мы когда-то были подругами!

Развернувшись на пятках, иду в сторону офиса, оставив Виолетту стоять с открытым ртом.

Сажусь за свой рабочий стол и включаю компьютер. На столе стоят розы, подаренные Державиным. Надо же, не завяли еще… И так грустно на душе становится…

Всех из своей жизни выгнала: подругу, боссов-спорщиков, Ромку. Совсем одна осталась. Даже пожаловаться некому. А впрочем, на это у меня есть мама – квантовый психолог, таролог и экзорцист.

Может, я просто зазналась?

Пересела на роскошную тачку и теперь считаю себя выше всех?

Может, дело вовсе не в машине? А во мне, которая слишком долго карабкалась вверх, не оглядываясь по сторонам? Во мне, которая поверила в собственную значимость и талант? Во мне, которая боялась быть слабой, уязвимой и нуждающейся в ком-то?

Мама всегда говорила, что я слишком сложная. Слишком много думаю, слишком мало чувствую. Она видит меня насквозь, видит мои страхи, мои комплексы и неоправданные амбиции.

Не выдерживаю и набираю ее по телефону.

– Алис, солнышко, как дела? – она почти мгновенно отзывается, будто у телефона сидела.

– Мам, все отвратительно! Просто хуже некуда! – выпаливаю, сдерживая подступающие слезы.

– Ой, что случилось, моя дорогая? Тебя кто-то обидел? – в ее голосе слышится неподдельное беспокойство."

"– Да, мам, меня тут все обижают, – ябедничаю, как маленькая. – Я поссорилась с Виолеттой. С моей лучшей подругой. Помнишь ее? Оказывается, она мне жутко завидует.