Генеральный Нахал. Я тебе не дам(ся)!

Они так долго копились во мне, и я так долго боялась их произнести, и вот, наконец, они свободны.

Кажется, что время останавливается. Мы сидим, обнявшись, и просто смотрим друг на друга.

– Никто и ничто не сможет нас разлучить, потому что мы созданы друг для друга, Виноградинка.

Виноградинка… это прозвище, как нежный ветерок, касается моих губ. Я дура, что приняла разговор двух сплетниц за чистую монету. Они обе с удовольствием бы оказались на моем вместе. Да вот не выйдет, Гордеюшка меня любит. И спор здесь ни при чем.

– А мулатки? – спрашиваю.

– Что мулатки? – не понимает Гор-Де-Де.

– Могут нас разлучить?

– Я белокожих предпочитаю, – целует меня в предплечье.

Возвращается Ромка. Окидывает нас печальным взглядом и говорит:

– Ну, я тогда пошел?

– Давай… друг, – отвечает ему Гордей, собственнически прижимая меня к себе.

Какой же он все-таки милый! Без мордобоя отбил меня обратно. Хотя, если честно, у бывшего не было ни единого шанса вернуться ко мне.

– Ну, счастья вам желаю… – бормочет Роман.

– Ром, ты обязательно найдешь другую работы, – подбадриваю его.

– А нет – приходи ко мне, место уборщика всегда вакантно, – добавляет Державин.

– Гордей!

– Всё, молчу. Пошутил. Охранником могу взять, если будешь хорошо себя вести.

Ромка кивает и идет обуваться. Вскоре хлопает входная дверь. Всё, ушел, теперь можно приступить ко второй части нашего перемирия…

Глава 32

Его губы находят мои, и это уже не просто примирительный поцелуй…

Это взрыв. Фейерверк. Торнадо. Все вместе взятое!

Искры пролетают перед глазами, мир плывет, и я понимаю, что сейчас утону в этом поцелуе с огромным удовольствием.

– Эм… может, пойдем в более безопасное место? – сквозь поцелуи бормочу я, натыкаясь бедром на журнальный столик.

– Безопасное? Это ты про диван или про кровать? – хитро улыбается Гордей, отрываясь от моих губ.

– А что, есть варианты? – смеюсь, хватая его за руку."

"И вот мы, как два неловких медвежонка, бредем по моей квартире. Спотыкаемся о пуфик, врезаемся в косяк двери, хохочем, как сумасшедшие, и продолжаем целоваться, не отрываясь ни на секунду.

– Тут, кажется, поворот направо, – комментирует Гордей, когда я чуть не увожу его в кладовку.

– Упс!

Наконец-то! Спальня.

Долгожданный оазис покоя, или, по крайней мере, шанс перестать натыкаться на мебель. А то два новых синяка мне уже обеспечены.

Гордей валит нас на кровать, и поцелуи становятся еще более жадными, еще более требовательными.

Мир сужается до размеров наших тел. Сердце наполняется нежностью и любовью. И в этот момент понимаю, что вот оно – счастье. Просто быть рядом. Просто любить. Просто… быть. С Ромкой у меня отродясь не было таких ярких эмоций.

Гордей тянется к моей блузке, и пуговицы разлетаются в стороны, как перепуганные воробьи.