Генералы драконов_5_Отвергнутая невеста генерала драконов
Мария Павловна Лунёва
А на душе отчего-то так хорошо стало.
Я и сама не понимала, насколько боялась, что он просто играет моими чувствами. Что предаст и отвергнет, как только получит свое.
— Я люблю тебя, Айдан Свирепый, и только попробуй когда-нибудь разочаровать меня. Предать или обмануть.
— Боги, Рьяна, — шепнул он, обнимая меня крепче. — Ты мне свыше послана. Как же я боялся потерять тебя. Как боялся быть отвергнутым сейчас. Люби меня, и я переверну для тебя мир. Только люби, мне так не хватает этого чувства. Я так хочу быть любимым и нужным. Тебе нужным, моя фера.
Прикрыв глаза, замерла, наслаждаясь счастьем в полумраке комнаты.
Мой мужчина.
Моя опора и защита.
Надежная каменная стена, что укроет от всех невзгод.
Выдохнув, пропустила между пальцев мягкие волосы дракона. Такие густые. Яркие.
Пламя!
Айдан, что-то невнятно промычав, потерся об мою грудь щекой.
Я судорожно вздохнула.
Уголки его рта дернулись. Усмешка. Он снова коснулся легким поцелуем, но ниже. И еще ниже, беря в плен розовую горошинку.
Не удержав стона, я прогнулась, давая ему больший доступ к телу.
— Скажи еще раз, Рьяна, — шепнул он, лизнув языком вершинку груди.
— Люблю, — выдохнула, путаясь пальцами в его распущенных волосах. — Я люблю тебя.
Он довольно зажмурился и сжал сильнее. Щекой, словно кот, потерся об меня и, поднявшись выше, навис, заглядывая в глаза. Утопая в этом неистовом золотом пламени, я стискивала его талию ногами, совсем не стесняясь своей наготы."
"Все возможные пути к отступлению были разрушены. Сожжены и обращены в пепел. Между нами не осталось ничего, что могло бы помешать единению. Но Айдан совсем не спешил. Казалось, ему нравилось просто смотреть на меня, касаться и целовать.
Только мой!
Золотой дракон.
Еще один поцелуй.
Его сухие губы заскользили по моим. Прикусил. Лизнул, вызывая пламя внизу живота. Невольно стиснув бедра, ощутила всю силу его желания. Большого, горячего и подрагивающего. Смущающего. Повернув голову, только сейчас заметила на полу рядом со своей ночной рубашкой его штаны. Он успел их снять. Когда? Сейчас это было уже не важно.
















