Где бы ты ни скрывалась

— Ты что-то слишком строга с ним, — неодобрительно заметила Кэролин.

— Я? Строга? Ты серьезно?

Она лишь выразительно подняла бровь.

— Он спросил, буду ли я скучать, — сказала я. — Но он ведь просто шутил.

— Но ты ведь будешь скучать?

— С какой стати? Он уезжает всего на четыре дня. Он так много работает, что мы иногда неделями не видимся, с чего же мне вдруг начать скучать?

— Но он тебе позвонит?

— Сказал, что да.

— Ну вот, все ясно, — сказала Кэролин.

— Что тебе ясно?

— Ну, если он будет звонить тебе каждый день в течение этих четырех дней, можешь сделать вывод.

— Какой еще вывод?

— А такой, что он тебя любит."

"Я оторопела и только моргала, глядя на нее. Мне в голову не приходило, что Стюарт может испытывать ко мне сильные чувства. Ну да, надежный друг, ну да, я ему нравлюсь, может быть, он даже хочет со мной переспать, но чтобы любить? Или чтобы я сама влюбилась в него?

— А ты, собственно, кто? Гадалка? — спросила я, смеясь над ее серьезным видом.

Но выражение лица Кэр не изменилось.

— Ты еще вспомнишь мои слова, — заявила она.

Пятница, 9 апреля 2004 года

Я думала, он работает в пятницу, но он пришел домой.

Пьяный. Открыл дверь своим ключом. Я сидела у телевизора, смотрела новости. Сначала я даже ему обрадовалась: у нас был мирный период. И мне казалось, что мы снова можем жить вместе как счастливая пара — спокойно, радостно, не изводя друг друга.

Но он, пошатываясь, ввалился в комнату, а когда я поднялась ему навстречу, без предупреждения врезал мне по щеке — так, что я отлетела назад и упала за журнальный столик.

От шока я не могла двинуться с места, просто лежала, чувствуя щекой грубоватую шерсть ковра, пытаясь понять, что же, собственно, произошло.

Затем боль пронзила голову, жуткая боль, это когда он схватил меня за волосы и вытащил из-за столика.

— Ах ты, шлюха… — язык у него заплетался, — грязная мерзкая шлюха… Что, мало тебе?..

Левой рукой он еще раз ударил меня по щеке. Я бы снова упала, но он крепко держал меня за волосы.

— Да что я сделала? — взвизгнула я.

— А, так ты еще и тупая шлюха? — В его голосе зазвучал металл.

На меня пахнуло пивным перегаром.

Он отпустил мои волосы, но, когда я качнулась назад, чтобы опереться рукой о ковер, он занес ногу и коленом ударил меня в нос: я сначала скорее услышала, чем почувствовала, как сломался хрящ.

Я завизжала, поползла прочь он него, попыталась подняться на ноги. Слезы неудержимо текли по щекам, смешиваясь с кровью, хлещущей из носа и разбитой губы.

— Ты — моя, поняла, тварь? — заорал он. — Вонючая свинья! Ты будешь делать только то, что я тебе говорю, поняла?

Мне оставалось только всхлипывать, держась за ножку обеденного стола скользкими от крови пальцами. Почему-то я не могла открыть глаза.