Где бы ты ни скрывалась

И никто никогда не узнает, что мне пришлось пережить. А он продолжит свои чудовищные эксперименты, подыскав новую жертву.

Наверное, в тот момент я решила все-таки бороться. И начала снова кричать. Я так громко кричала, что не услышала, как открылась дверь и Ли появился на пороге моей камеры пыток.

Четверг, 20 марта 2008 года

Когда я вернулась с работы, на кухне меня ждала вымытая миска из-под хлопьев, ложка и кружка. Они лежали на сушилке. Что в этом такого, спросите вы? А то, что я не завтракала дома уже много дней и, конечно, не доставала в то утро миску.

Я не впала в ступор, не закричала, не заплакала и даже не задрожала — вот как далеко продвинулись наши занятия с Алистером, — просто стояла на пороге кухни, ожидая, что в любой момент Ли может выйти из гостиной.

Но его не было в квартире — я знала это, поскольку только что закончила проверку. Как он мог проникнуть внутрь? Наружная дверь была заперта, задвижки на окнах и балконной двери опущены. И моя дверь тоже заперта на все замки. Но вот пожалуйста — очередное «письмо». Сначала пуговица, теперь это.

Алая пуговица означала «Берегись, я тут!», но это послание было более изощренным. Видимо, Ли не без основания полагал, что если даже я рассказала кому-то о пуговице (и, скорее всего, меня приняли за психопатку, жаждущую внимания полиции), то уж о чистой миске для кукурузных хлопьев я точно не смогу никому рассказать. Какой нормальный полицейский поверит в то, что некий человек-невидимка проник в чужую квартиру, не оставив никаких следов, чтобы полакомиться кукурузными хлопьями? Да еще миску за собой вымыл. Бред, да и только.

Я выбросила миску, ложку и кружку в мусорное ведро и, вынув из ведра мешок, вынесла его на площадку. После этого стала готовить чай, это помогло мне думать.

Что же мне делать? Уехать из этого дома? Но надо было это делать сразу после того, как нашла пуговицу. А это случилось почти месяц назад. Нет, теперь уже поздно. Он сразу же увидит, что я осматриваю квартиры, и узнает адрес даже раньше, чем я перееду.

Даже если я сейчас брошу все, сяду на первый попавшийся поезд и уеду далеко-далеко, он найдет меня. Рано или поздно найдет. К тому же как я могу бросить свою жизнь — работу, квартиру, Стюарта? Мысли, которые на сеансах у Алистера появлялись лишь в зародыше, внезапно кристаллизовались в осознанное решение: не буду я бежать! Не желаю бежать! Мне не помогло это в прошлый раз, не поможет и сейчас. Хочу я или нет, придется сражаться.

Суббота, 12 июня 2004 года

Дверь распахнулась с такой силой, что я подпрыгнула и умолкла.

А в следующий момент его кулак врезался в мою скулу, и я отлетела к стене, ударившись шишкой на затылке о стенку.

Но не успела я поднять голову, как он уже стоял надо мной. Схватил за волосы, задрал мне голову и ударил еще раз — в нос.