Где бы ты ни скрывалась

 — Какого фига ты подкрался, как жулик? Разве сложно было окликнуть заранее? Меня чуть инфаркт не хватил от страха.

Он смущенно пожал плечами:

— Я думал, а вдруг ты ходишь во сне?

— Что?! Я в жизни своей никогда во сне не ходила! Во сне я сплю лежа — лежа, понимаешь?!

— Ну а что ты тут делаешь?

Я снова взглянула на дверь. Если кто-то и был внутри, мой вопль наверняка спугнул его. Думаю, его слышала половина улицы, не меньше.

— Я услышала шум. Пошла посмотреть, что случилось. И вижу: дверь нараспашку. Я сама запирала ее — в твоем присутствии, помнишь? Сто раз тогда проверила. А она снова открыта…

Стюарт пробормотал что-то неодобрительное в адрес домовладельческой конторы. Отодвинув меня в сторону, он отправился вниз. Я тоже сошла со ступеней лестницы и остановилась перед дверью. В темноту коридора уходила ковровая дорожка со странным зигзагообразным орнаментом.

Стюарт заглянул внутрь и крикнул:

— Эй! Есть тут кто-нибудь?

Понятное дело, никто ему не ответил. Он вошел в квартиру.

— Осторожнее! — крикнула я вслед.

Через пару секунд в квартире вспыхнул свет, и мой страх почти пропал. При свете ведь невозможно спрятаться! Я тоже вошла. Стюарт стоял в гостиной, почесывая голую спину.

— Никого здесь нет, видишь?

Но я все еще чувствовала сквозняк.

— Смотри!

Нижнее стекло кухонного окна было выбито — осколки усеивали кафельный пол. Через дыру в кухню струились запахи влажной земли и гнилых листьев, холодный воздух обдувал мне ноги.

— Стой где стоишь! — строго сказал Стюарт. — Здесь сплошные стекла, порежешься! — И тут же сам подошел почти вплотную к окну. — Смотри, на остром крае клок меха. Здесь промышляет лиса.

— Лиса промышляет? Опять? Наверное, и окно она разбила молотком?

Осторожно ступая, Стюарт вернулся и взял меня за руку.

— Здесь никого нет, — сказал он твердо. — Пойдем домой.

Мы захлопнули дверь, навалились на нее, подергали ручку. Потом поднялись наверх. Стюарт пошел досыпать, а я отправилась на кухню приготовить чай. Руки все еще дрожали, но внутри отпустило. Я гордилась собой — неужели это я, трусиха из трусих, сама сошла вниз, рискуя встретиться лицом к лицу… И хотя было ясно, кто вломился в квартиру миссис Маккензи, я чувствовала себя спокойной, собранной и решительной.

И еще я чувствовала злость. Злость на Стюарта. Не только за то, что он напугал меня до полусмерти, но и за то, что подумал, будто это сделала я. Он решил, что это я сама отперла дверь. Он этого не сказал, но по глазам я все поняла.

Он начал сомневаться во мне, как когда-то начали сомневаться Клэр и Сильвия, и все остальные девчонки, и полиция, и доктора, и судья. Я включила телевизор и тупо смотрела в экран, пока не рассвело. Я пыталась думать о Ли, я глубоко дышала, отгоняя страх.