Где бы ты ни скрывалась

Я кожей чувствовала, что сейчас должен наступить переломный момент и Ли произнесет слова, после которых один период наших отношений закончится и неизбежно наступит другой."

"Мои волосы, вконец запутанные ветром, присыпанные песком, склеившиеся от морской соли, дыбились над головой, как сахарная вата. Ли хотел пальцами расчесать прядку на лбу, но не смог, и это его рассмешило. Он опять посмотрел в окно, на полицейскую машину, которую теперь хлестало косым дождем. Потом снова взглянул на меня и бережно взял мою руку.

— Я просто хотел сказать, что люблю тебя, — пробормотал он, — вот и все.

Сердце мое подпрыгнуло до самого горла, в тот день я раз сто вспоминала эту минуту и эти слова. Мне хотелось смеяться, и петь, и кричать во весь голос о нашей любви.

И все же… Я никак не могла отделаться от ощущения, что он хотел сказать что-то совершенно другое и лишь в последний момент почему-то передумал.

Среда, 5 декабря 2007 года

Я уже собиралась спать, но надумала проверить квартиру еще один, последний раз, это как запретное удовольствие — решила позволить себе ради полного спокойствия. И напрасно, потому что я увязла. Наверное, все потому, что я снова забыла поесть да и последние ночи почти не спала. И вот теперь мне не удавалось сосредоточиться. Час за часом я бродила по квартире, так как то забывала, сколько раз проверила засов, то путала очередность проверок, то не могла удержать руку на притолоке двери достаточно долго. В общем, все шло не так.

В час ночи я приняла душ, чтобы хоть немного проснуться, замерзла в душе ужасно… потом надела треники и футболку и снова занялась дверью.

Не получается никак, что же делать! Сегодня я, наверное, вообще не смогу поспать… Я села на пол у двери, обхватив колени руками, всхлипывая, дрожа и сморкаясь, и даже не услышала шагов Стюарта на лестнице. Он постучал в дверь, напугав меня до смерти:

— Кэти, это я. Что с тобой?

Я не могла отвечать, только всхлипывала и сопела носом.

— Кэти, что случилось? Открой же, это я!

Минуту мне пришлось собираться с силами, а потом я выдавила:

— Уходи. Все в порядке… ты иди… пожалуйста.

Я напрягла слух, но звука удаляющихся шагов не услышала. Зато услышала, как он сел на пол за дверью. Я зарыдала сильнее, но теперь скорее от злости, чем от страха, — от злости на него за то, что вмешивается в мои разборки с собственной паникой, торчит у двери, мешает сосредоточиться. Однако, как ни странно, паника начала проходить. То же самое бывает, кстати, когда миссис Маккензи не вовремя высунется из-за своей двери и прервет нижнюю проверку.

Я отползла подальше от двери и, дрожа, уселась на ковре, думая о Стюарте, как ему там. Наверное, он считает меня безнадежной неврастеничкой.