Где бы ты ни скрывалась

А я молча на него смотрела, чувствуя, что между нами начинает расти стена отчуждения.

Я уж и не помню, кто сделал первый шаг, но внезапно мои руки оказались у него на талии, под курткой, и я прижималась к нему со всей силой, на которую была способна. Он провел здоровой рукой по моим волосам — странное ощущение, и внезапно я поняла, что волосы-то у меня совсем короткие! Как будто я совсем не я… Мне захотелось снова отрастить волосы, чтобы он мог играть прядями, пропускать их сквозь пальцы.

Он еле слышно выдохнул, и тут я подняла голову и поцеловала его. Он сначала замер, но только на секунду.

Рука, бережно поддерживавшая мой затылок, переместилась на щеку, он погладил ее прохладными пальцами. А потом начал целовать меня — страстно, жадно, от него слегка пахло пивом. Колени у меня подогнулись, Стюарт крепко обнял меня за талию. Очень крепко, несмотря на больную руку.

В этот момент, по всем канонам невроза, мне полагалось запаниковать и забиться в истерике. Однако я желала лишь одного: чтобы он держал меня в своих объятиях вечно. Он слегка отодвинулся от меня, взглянул в глаза — наверное, проверял, насколько я пьяна.

Видимо, результаты проверки его удовлетворили, поскольку он снова впился в мои губы, на этот раз еще более страстно, царапая меня отросшей за день щетиной.

В конце концов он отстранился, и я с неохотой вынула руки из-под его рубашки — как они могли попасть туда? Он отступил на шаг.

«Только посмей сказать сейчас „извини меня“! Только посмей!»

— Хочешь зайти? — спросила я, глянув на свою дверь.

Я мечтала сорвать с него одежду и упасть в постель. В тот момент я готова была заплатить ему, только бы он остался. Я жаждала упоения, близости.

Но по лицу Стюарта я видела, что он пытается побороть себя.

Пожирая меня глазами, он стоял не двигаясь, но вдруг покачал головой. Потом шагнул ко мне, поцеловал в горячую щеку и прошептал:

— До завтра!

И, перескакивая через две ступеньки сразу, помчался наверх. Я слышала, как щелкнул отпираемый замок, как хлопнула дверь, и потом все стихло, и я осталась у своей открытой двери, как будто был будний день и я только что пришла с работы.

Но только меня качало, как тростинку на ветру, и отчаянно хотелось писать.

Четверг, 25 декабря 2003 года

Мы с Ли усердствовали в постели, когда зазвонил мой мобильник.

Я нащупала телефон рукой, чтобы отключить звук, пока Ли не сбился с ритма, но Ли уже нахмурился, и я почувствовала, как напряглись его плечи.

— Вот проклятая штука! — пробормотал он, проводя рукой по лбу.

— Не обращай внимания, — прошептала я, — не останавливайся, Ли!"

"Однако он резко отстранился и вдруг, прихватив пальцами прядь моих волос, дернул так, что я взвизгнула от боли. Не реагируя на мои вскрики, Ли за волосы перевернул меня на живот и вошел сзади.