Геном хищника. Книга третья

Насколько я помнил, обычные муравьи были способны переносить вес, превышающий их собственную массу в пятьсот раз. А некоторые виды так и в тысячу. «Экзоскелет» был указан, как подвид «Крепкой кости», которая у меня уже была. И мутантом я не стал. Можно было предположить, что крепким станет теперь весь скелет.

Сорок тонн я, конечно, ни в какой фантастической стране не утащу. Хребет, может, и не переломится, но ещё есть связки, мышцы, межпозвоночные диски и прочая человеческая мягкая сущность. Но ещё были переломы, а мой образ жизни не способствовал их отсутствию. Рёбер много, хоть одна, но всегда сломается.

В общем, «Экзоскелет», как пассивный навык, я себе хотел. А вот формирование непонятного скапуса меня откровенно отпугивало. Был ли я к нему предрасположен, я тоже не знал, но искренне верил, что ничего хорошее скапусом не назовут.

Неожиданно в это вопросе мне помог биомонитор. На прямой вопрос, что такое скапус, Аркаша не ответил, сославшись на то, что он не справочник. Но покопавшись в базе муравьёв и их описании, слово «скапус» встретилось несколько раз. Нашлось несколько видов, где скапус отсутствовал — и единственное, чем эти виды отличались, так это — отсутствием усиков. Или рожек, или антенн, или Чёрч знает, как их ещё можно было назвать, чтобы запутать обычного человека."

"Пока я всё это изучал, размышляя: быть или не быть, Аркадия всё решила за меня. Пятна на ногах потемнели, кожа воспалилась и начала болеть. Сначала чуть-чуть пощипало, а потом появилась такая дикая боль, будто меня сотня муравьёв кусает, ползая у меня под кожей. Биомонитор экстренно скинул все описания и вывел огромную надпись, что в организме обнаружен яд.

Я выдохнул. Смахнул пот со лба, кажется, из-за воспаления начала подниматься температура, но на самом деле я на уровне подсознания просто хотел убедиться, что на моём лбу нет ничего предрасположенного для роста там антенн. Только шишки, набитые ещё в детстве, и никаких скапусов.

Ноги скрутило так, что я чуть не упал рядом с мёртвой муравьиной маткой. Я вытащил крысиную лапку и дрожащей рукой трижды проколол палец. И, как только проступила кровь, тут же приложил к ней эссенцию. Появилось свечение, искрящаяся пыльца, которая не растворилась в крови, рассеялась, и я всё-таки сел на землю.

Схватился руками за голову, будто собирался запихнуть обратно антенны, если они из меня полезут, и уставился на ноги. Пятна пульсировали, от них поднимался пар — выглядело всё так, будто меня кипятком ошпарило. И больно было примерно так же, я подобрал обломанную ветку и прикусил её, чтобы не скрипеть зубами. И, кажется, сделал это вовремя! Боль в ногах постепенно стала снижаться, но будто в противовес заныли кости. Будто чья-то невидимая рука двигала эквалайзеры.