Волынская мадонна

Под ногами валялись какие-то трупы с выпученными глазами.

Гальперин уже месил кого-то прикладом. Его противник орал, трещали черепные кости.

Посыпалась земля за спиной Шелеста, стегнула очередь, кто-то вскрикнул. Майор резко обернулся, подбросил ствол. Но лицо бандеровца, спрыгнувшего со скалы, уже превратилось в кашу с глазами. Он всплеснул руками и повалился.

Рядом со Станиславом нарисовалась Леся. К ее плечу был прижат откидной приклад автомата «МП-40». Лицо женщины блестело от пота, подбородок дрожал.

– Осторожнее, Стас, – пробормотала она. – Я не смогу все время тебя прикрывать.

Он смутился бы, да времени на это не было.

Незнание местности не позволяло пехоте развернуться, но она упрямо перла вперед, теснила противника по грудам камней.

Павловский деловито докладывал:

– С южной стороны глубокий овраг. Нужно выдавить упырей к нему, а там и добить.

Шелест на корточках сидел в яме и покрикивал на радиста, который уже порядком утомился. Прибежал Бабушкин, доложил, что есть потери, но его сотрудники с боем пробиваются дальше. Скатился в яму старший лейтенант Заречный, орал, прочищая ухо, что боевики разбились на отдельные группы, отступают к югу. От проводника Мищенко больше никакого толку. Солдаты засунули старика в расщелину, лежит там, трясется.

– Товарищ майор, это вас! – Контуженый радист орал так, словно их разделяли горы и долины. – Снова капитан Павловский.

Можно подумать, это мог быть кто-то другой.

– Товарищ майор, у нас потери! – пробивался сквозь частокол помех голос Павловского. – Но мы дожмем эту банду, выдавим ее к оврагу. Товарищ майор, тут такое дело. Мой наблюдатель засек перемещение. В юго-западном направлении уходит группа боевиков, человек десять-двенадцать. Там много препятствий, им приходится обходить их, но они уходят. Основные силы прикрывают отход, забрасывают нас гранатами. У меня нет людей, некого отправить за ними. Думаю, это Горбацевич! В данную минуту они за Ведьминым Клыком, движутся к бору. Принимайте меры, товарищ майор.

– Понял тебя, Павловский!

Дикий страх вцепился в позвоночник. Уйдет же эта нелюдь!

Шелест выбрался из ямы, перекатился через простреливаемый участок, стал карабкаться на скалу. Он цеплялся за выступы в камне, подтягивался, чуть не сорвался, ухватился за ветку кустарника, выбрался наверх.

Вся округа плавала в дыму. Трещали разрозненные выстрелы. Каменные лабиринты, чахлая флора. На юго-западе было сравнительно спокойно, но и там клубился дым. В нем вырисовывалась причудливая скала, похожая на пасть беззубой старухи.

А ведь прав был Павловский! Какие-то смутные фигуры карабкались на камни, удалялись. Петляла человеческая змейка. Люди сбивались в кучу, потом растягивались. Наверное, к бору, синеющему вдалеке, вела извилистая тропа.