Волынская мадонна

Адель кричала, отбивалась, но ее тоже выбросили из бани, швырнули рядом с поверженным пареньком.

Какой-то бандит заглянул в подвал, включил фонарь, потом отстегнул от пояса гранату, выдернул чеку и бросил вниз. Он успел захлопнуть крышку и отскочить. Земля вздрогнула.

Подскочил Гаврила Крытник, осклабился, схватил девушку за шиворот. Порвалась кофта от резкого тычка, она опять повалилась лицом в крапиву. Адель уже не кричала, только вздрагивала.

– Нестор, смотри, какая краля! – с обидой в голосе воскликнул этот борец за независимость. – Неужто мимо пройдем?

– Некогда нам, хлопцы, – отозвался Кишко. – В Возырь надо возвращаться. Заканчивайте тут.

Он мог бы и сам, да рука устала.

Ульян что-то лепетал, тянулся к девушке, она – к нему. Адель смотрела на него с мольбой, с укором. Как же так, Ульян? Ты кого за собой привел?

Гаврила крякнул, расставил ноги, взялся за топор двумя руками. Толпа заорала.

Ульян от напряжения потерял сознание. Он уже не видел, как отделилась от туловища и покатилась в бурьян голова его любимой.

Своей смерти он тоже не удосужился посмотреть в глаза. Пуля пробила его сердце.

Ночка выдалась покруче Варфоломеевской. Город Возырь застыл от ужаса. Луна спряталась за тучи. Ветер носился по пустым улицам, заваленным мертвыми телами.

Подготовительную работу бандеровцы провели успешно. Квартиры и дома, где жили польские и смешанные семьи, они пометили несмывающимися крестами. Не все верили, что такое возможно – тотальное истребление лиц польской национальности.

Шли валом – Цветочная улица, Загорская, Домбровича, Лютневая. Квадрат за квадратом, переулок за переулком. Негодяи, увешанные оружием, врывались в дома, выбрасывали людей на улицу. Без прелюдий ставили к стенке, не слушали мольбы о пощаде, стреляли по команде «пли».

Убийцы оцепляли бараки и добротные трехэтажные здания, врывались в подъезды. Кого-то расстреливали прямо в квартирах. Других сгоняли по лестнице во двор. Третьих в качестве развлечения заставляли выпрыгивать из окон. Если несчастный выживал, то внизу его все равно добивали."

"Попадались и бестолковые люди. При виде чужаков они начинали суетливо собирать чемоданы, стаскивать с вешалок верхнюю одежду, закутывать детей. Каратели хохотали, мол, там вам это не понадобится, и выбрасывали полумертвых от страха жильцов за порог.

Город обливался кровью, исходил стонами. Были люди, наивно полагающие, что смогут сбежать. Они выпрыгивали из окон, спускались по пожарным лестницам. Бандеровцы, стоящие в оцеплении, оттачивали на живых мишенях навыки стрелкового мастерства.

Слухами о предстоящем побоище полнилась земля, да и кресты на собственных заборах и дверях полякам почему-то не очень нравились.