Волынская мадонна

– Не виноваты мы в том, что живы! – Леся не сдержалась, смерила неприязненным взглядом офицера контрразведки.

– Пусть нас расстреляют, если Советской власти от этого легче станет, – выдал Замула.

– Это за что же? – встрепенулся Романюк. – Я свой долг выполнял честно. Но не всегда же обстоятельства идут нам навстречу.

– Поговорим о том, что с вами случилось дальше, – предложил Шелест. – Кто начнет? Вы, Тарас?

– Да хоть бы и я, мне скрывать нечего, – проворчал Замула. – На рассвете увидел, как колонна бандеровцев выходит из леса. Они везли на подводах своих раненых, какие-то грузы. Присмотрелся – да это же хозяйство с нашей базы! Не все пожгли, уроды. Довольные такие шли, хохотали, мол, конец большевикам, скоро и до остальных доберемся. Я в Подъяров, а там запустение, только трупы валяются. Забрался в какой-то дом, переоделся в крестьянские тряпки. По дороге человека встретил из Лубков. Он кобылу с жеребенком гнал. Рассказал, как бандеровцы ночью порезвились в Росомаче. Всех партизан перестреляли и перерезали, потом в Лубках на радостях всю горилку выжрали. Пошел я на восток, обходил посты на дороге, встретил партизан товарища Курганова, действующих в Турковском районе. Рассказал ему, что да как, перекантовался там годик. Тоже славно проводили время. Один только немецкий гарнизон, разгромленный в Писухе, чего стоит!

– Я на север подался, – сказал Романюк. – В Кивелине на базаре все узнал про ночной налет. И куда пойти? Я же был уверен в том, что Леська с Тарасом мертвы, да и Елисеев вместе с ними. Войдите в положение, товарищ майор. В сортире за базаром подкараулил бандеровца. Горластый был хохол. Я шею ему свернул, напялил его тряпки, документами обзавелся и на паровоз в Возыре. Якобы на лечение, хромал по-настоящему. Через Мазовую, Ковель, Луцк. А там и Чернигов. Наши уже в городе были. Мне снова пришлось переодеваться. Наташка, невеста моя, так обрадовалась!.. – Романюк робко заулыбался. – Не верила, что дождалась. Прошел проверку в особом отделе, нашлись люди, подтвердившие мою личность. Два месяца в Чернигове, потом опять на запад. Все это можно проверить, товарищ майор, – не преминул добавить Иван. – В личном деле все отражено и пропечатано."

"– Я тоже на перекладных до Киева добралась, – сказала Леся и поежилась. – В селе Осинники родня живет, приютили. К женщинам не так придирчиво относятся, как к мужчинам. Да и не до нас фашистам стало, наши в наступление перешли, в ноябре Киев отбили. Я со справкой отдела гражданского учета в Ворошиловград приехала. Господи, все живые – и мама, и дочурка Лиза.

Шелест курил у окна и едва сдерживал раздражение. Муторное дело – проверять все учетные записи, связываться с соответствующими органами, ждать подтверждения.