Гнев ангелов

Женщина, оставившая меня много лет назад, спасла меня сегодня.

– Было очень неразумно с твоей стороны разгуливать по улицам ночью, – говорит она тем же голосом, которым ругала нас со Стар, когда мы слишком много съели.

Мои ноги снова подкашиваются, и она ловит меня. Еще секунду она крепко меня держит, и я вдыхаю знакомый запах розмарина и ванили. Запах моего детства. Когда я была маленькой, я любила наблюдать за тем, как она расчесывает волосы и мажет руки и ноги кремом, пахнущим ванилью.

– Мама."

"Я так скучаю по ее объятиям, что тяну к ней руки, но она отталкивает меня.

– Ты должна вернуться во Дворец дожей, пока они не заметили твоей пропажи.

Я качаю головой:

– Я не могу. Можно мне остаться с тобой? – спрашиваю я, словно маленький ребенок. Я много лет ее не видела. После ее исчезновения я сначала злилась на нее, потом грустила, потом отчаялась. Мне всего лишь хочется, чтобы она обняла меня и сказала, что она сама обо всем позаботится. Но она этого не делает.

– У каждого из нас свое задание в этой борьбе, – говорит она вместо этого. – У меня мое, а у тебя – твое. Ты должна вернуться во дворец и присматривать за сестрой.

Я отшатываюсь назад и громко смеюсь. Опять все дело в Стар! Ее здоровье и счастье всегда были важнее меня.

– А за мной кто присмотрит?

Мать кладет руку на мою покрытую шрамами щеку. Это необычайно интимный жест.

– Она нуждается в нашей защите больше, чем раньше. Ее роль важнее, чем наши с тобой.

– Конечно, – горько говорю я. Сколько вопросов бы я хотела ей задать! Я хочу узнать, почему она нас покинула. Почему она переложила на мои плечи груз ответственности? О чем она умолчала? Почему Алессио должен был умереть? Но я не получу ответа на эти вопросы. За все эти годы она ни капли не изменилась. Может быть, она стала более строгой и жестокой.

– Мы отведем тебя обратно во Дворец дожей. Ты никому не расскажешь о том, что случилось. И никому не скажешь, кто спас тебя. Своим неблагоразумием ты подвергла нас всех опасности.

Я оглядываюсь. Несколько фигур в капюшонах молча стоят неподалеку. Остальные уносят прочь безжизненные тела мужчин, напавших на меня.

– Как скажешь, – подавленно говорю я. Я ступаю прочь.

Моя мать идет рядом, а позади нас звучат шаги ее сопровождающих. Я больше не задаю вопросов, и мы подходим к площади Марка, оказываясь позади арены. Мне кажется, будто рядом со мной незнакомка.

– Дальше ты можешь идти одна, – мать останавливается на месте.

– Спасибо, – говорю я. – За то, что ты меня спасла.

Она гладит меня по волосам:

– Я никогда не хотела, чтобы с тобой что-то случилось. Я все эти годы была рядом с тобой, и, надо сказать, я горжусь тем, что ты так хорошо выполняешь свое задание.

Ее слова поражают меня, и на мгновение я даже не знаю, что ответить.