Гнилые Мхи

А в щели полез туман – густой, белёсый, непроглядный.

– Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… – слабо шуршало в нём. – Кы-ы-ы-ка-а-а…

Варваре же слышалось совершенно другое – «Жду-у-у… Жду-у-у… Дожду-у-усь…»

Кто-то вздыхал снаружи, тёрся о доски, царапал по дереву, ни на минуту не умолкая, лопотал бессвязно:

– Кы-ы-ы-ка-а-а… Кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и… впусти-и-и…

Следом застучало по стенам хибарки – несильно, будто играючи. Стуки продолжились на ветхой крыше, сверху заскакало да зашлёпало.

То ли от холода, то ли от наплывающей жути Варвару разом затрясло.

Лидия Васильевна приобняла её, сдерживая дрожь и чуть согревая. Показала глазами – молчи, молчи! Кивнула в сторону рассыпанных ягод – не волнуйся, они не пропустят.

Незнакомец съёжился на полу, всё никак не мог отдышаться. Мокрые волосы сосульками налипли на лицо. В бороде запутались крошечные листочки с кусочками побуревшей ряски. Смахивающая на рабочую робу одежда вся была пропитана водой. Наверное, он лесник – отчего-то решила Варвара, разглядывая обветренное, заросшее почти до самых глаз лицо.

Холод не отступал.

Руки совсем заледенели, и Варвара подышала на них, через силу пошевелила посиневшими пальцами.

Снаружи снова заскреблись в дверь, опять затянули:

– Кы-ы-ы-ка-а-а… кы-ы-ы-ка-а-а… Впусти-и-и…Впусти-и-и…

А потом прозвучал вой!

Звук нарастал. Выматывающий и протяжный становился всё громче, всё яростнее.

Рядом покатилось, бряцнуло ведро. Невидимая мокруха захныкала, запричитала жалобно.

– Войду-у-у… войду-у-у, – слышалось среди воя. – Заберу-у-у… уведу-у-у…

От него заходилось сердце, простреливало в голове, невыносимо распирало глаза – казалось, ещё чуть-чуть и они лопнут. Варвара зажала руками уши, но это совсем не спасало. Незнакомец отчаянно мотал головой, прижимая к носу смятый платок.

И тогда Лидия Васильевна выпрямилась в полный рост и… запела!

Возможно, что танцовщицей старушка была неплохой. Но певицей – никудышней. Старательно и фальшиво выводила она унылую песню. Голос срывался, не дотягивая до нужной высоты.

Тем не менее стало полегче – оборвался вдруг вой, что-то грохнуло напоследок в дверь и зашуршало, удаляясь.

– Вроде ушла. – Лидия Васильевна закончила импровизированное выступление и с возмущением спросила у мужика. – Вы кого за собой притащили? Кто к нам ломился?

Тот немного смешался, растрепав бороду, ответил односложно:

– Болотная увязалась. Чуть не прихватила, вовремя вы меня впустили.

– Не нас благодари, мокруху.

Мужчина повернулся к ведру:

– Так это ты меня спасла, мокруш?

В ведре застенчиво звякнуло, почти сразу перед незнакомцем появилась миска с исходящим парком бульоном. Рядом с нею стояла корзинка, с ломтями тёмного, ноздреватого хлеба."

"– Ржаной? – вдохнула Варвара тягучий, сладковатый запах.