Голодные игры

Что он там делает? Разыскивает Лису и Пита? Или караулил Цепа да ошибся местом?

Цеп с силой ударяет камнем в висок Мирты. Крови нет, но на черепе остается вмятина. Мирта еще жива, она часто дышит, и из ее груди вырываются стоны.

Когда Цеп с поднятым камнем поворачивается в мою сторону, я знаю, что бежать бесполезно. Мой лук не заряжен. Я смотрю в карие глаза Цепа, завороженная их странным золотым блеском.

— О чем она болтала? Ты союзница Руты?

— Я… я… мы с ней объединились. Взорвали еду профи. Я хотела ее спасти. Очень хотела. Но он нашел ее раньше. Парень из Первого, — говорю я.

Возможно, если Цеп узнает, что я помогала Руте, он убьет меня быстро и без мучений.

— Ты его убила? — сурово спрашивает он.

— Да. Я его убила. И усыпала ее тело цветами. И пела ей, пока она не уснула.

На моих глазах выступают слезы. Воля и силы покидают меня. Остается только Рута, боль в голове, страх перед Цепом и стоны умирающей девушки.

— Уснула? — презрительно бросает Цеп.

— Умерла. Я пела ей, пока она не умерла, — говорю я. — Твой дистрикт… прислал мне хлеб.

Я поднимаю руку — не за стрелой; все равно не успею. Просто вытираю нос.

— Цеп, сделай это быстро, ладно?

По лицу видно, что в нем борются противоположные чувства. Цеп опускает камень и говорит почти с укором:

— В этот раз, только в этот раз я тебя отпускаю. Ради девочки. Мы с тобой квиты. Больше никто никому не должен. Понятно?

Я киваю, потому что мне понятно. Понятно про долги. Про то, как плохо их иметь. Понятно, что если Цеп победит, то возвратится в дистрикт, забывший о правилах ради того, чтобы отблагодарить меня. И что Цеп тоже пренебрегает ими. Сейчас он не станет разбивать мне голову камнем.

— Мирта! — кричит Катон с надрывом.

Он уже близко и видит, что она лежит на земле.

— Тебе лучше поторопиться, Огненная Китнисс, — говорит Цеп.

Я не заставляю его повторять дважды. Что есть духу бегу по утрамбованной площадке подальше от Цепа и Мирты и голоса Катона. Оборачиваюсь только у самого леса. Цеп с двумя большими рюкзаками скрывается за краем площадки, в той части арены, которую я никогда не видела. Катон с копьем в руке стоит на коленях перед Миртой, умоляя не покидать его. Скоро он поймет, что ее уже не спасти. Как обезумевший раненый зверь, я мчусь не разбирая дороги, врезаясь в деревья, то и дело смахивая кровь, заливающую глаз.

Раздается пушечный выстрел: Мирта умерла. Теперь Катон бросится по следу — либо моему, либо Цепа. Я ослабла из-за раны и вся трясусь от страха и изнеможения. У меня есть лук, однако Катон метает копье почти так же далеко, как я стреляю.

Только одно внушает мне надежду: Цеп забрал рюкзак Катона. Рюкзак с чем-то ему нужным. Готова спорить, что Катон преследует Цепа, а не меня. Тем не менее я не замедляю хода, даже оказавшись у ручья.