Голос Вессема. Радиомолчание

Это же моя группа, я отвечаю за них! Я должна их спасти! Этот чертов дрон их никогда не найдет!

Если только я не помогу.

— Дрон с камерой, — сказала я, глядя Кариму в глаза, потом повернулась к капралу. — Мне нужно просто видеть камеру, мы сможем идти, если я буду видеть…

— Ты не сможешь одновременно смотреть на экран и управлять действиями другого человека, — перебил меня Карим. — Мы это уже проходили, Реталин. Тебе нельзя открывать глаза, пока ты выполняешь какие-то сложные движения.

— Да, правильно, — торопливо кивнула я. — Но я могу подключиться к тому, кто смотрит в камеру.

— В лагере нет никого с нейроимплантом, — покачал он головой.

— Есть, — сказала я и повернулась к Эрике. Мы встретились глазами, и я видела, что она понимает, о чем я подумала. — Пожалуйста… Не надо выжигать мне мозги.

***

Спор был коротким, но эмоциональным.

Закончился он, когда Эрика сказала:

— Я думаю, доктор Эйсуле ввела этот запрет просто на всякий случай. Никто на самом деле никогда этого не делал, о последствиях ничего не известно.

— Я ведь могу и без стимулятора подключиться, — добавила я. — Вот тогда последствия точно будут.

Эрика прошла курс управления беспилотниками, наверное, еще в младшей школе и в других обстоятельствах могла бы вести дрон сама. Но ее так трясло, что капрал Ильд решительно отодвинул ее от панели управления и посадил рядом с собой. Он тоже хотел спасти парней и едва ли понимал, что именно мы собираемся сделать. Он привык руководить учениями, натаскивать солдат, всех, кто попадал к нему в подчинение, считал почти семьей. А нейроимпланты он считал бесполезной тратой ресурсов.

Наши кураторы о чем-то негромко переговаривались, доставая и набирая в инъекторы стимулятор.

Их тоже потряхивало.

— Минимальная концентрация, — услышала я голос Карима. — Если что-то пойдет не так.

— Под твою ответственность, да? Полковник нас не то что уволит… Это трибунал. Его жизнь точно этого стоит?

— Стоит, — вмешалась я. — Точно.

Я снова встретилась глазами с Эрикой. Ее лицо было зеленоватого оттенка, в дрожащих руках зажата кружка с водой.

— Ты как? — спросила я.

— Н-нормально, — ответила она. — Я готова.

— Мне надо их спасти, понимаешь? Я не знаю, как объяснить…

— Я знаю, — кивнула она.

 — Когда долго с кем-то работаешь, он становится ч-частью тебя. Настолько важной, что забываешь обо всех остальных частях.

Когда Жукаускас погиб, она была в его голове, подумала я. Она только что пережила его смерть как свою. Но сейчас она сидит здесь и готова пустить меня в свою голову, чтобы я могла спасти тех, кто остался.

— Реталин, — позвал меня Карим.

Мы с Эрикой синхронно протянули руки. Мы не знали, что будет, если один медиатор подключится к другому. Никто на свете этого не знал.