Голос Вессема. Радиомолчание

Вот так, за дверь и вверх по лестнице, на минус первый этаж, к хирургическим палатам.

Серый туман отступил, остался внизу, и мир вокруг разом стал светлее.

Найди врача, отдала я последний мысленный приказ, прежде чем покинуть его сознание.

Теперь, без рассыпающихся искр, без зелени и серого вязкого тумана, мне даже дышать стало легче, и головная боль начала стихать.

— Рета? — обеспокоенно спросил Детлеф, и я с облегчением узнала его прежние интонации. — Тебе очень плохо?

Я промычала что-то неразборчивое.

— Эй! — крикнул Детлеф так, что я вздрогнула. — Есть тут кто-нибудь? Нам нужна помощь!

Послышались торопливые шаги, и уже через секунду я услышала знакомый голос:

— Реталин? Детлеф? Что произошло?

— Привет, Олли, — сказала я, не открывая глаз.

— Не знаю, она жаловалась на головную боль, — сказал Детлеф, — мы пошли в желтую зону, отправили срочный запрос с «лексонов», но почему-то никого не было. Вот, спустились сюда, и ей стало хуже.

— Сагитте ни слова, — сказала я. — А то она меня выгонит в Чарну.

— Не выгонит, — твердо сказала Олли.

Я открыла глаза встретилась с ней взглядом.

— Иди за мной, — сказала она Детлефу.

 — Тут сегодня сумасшедший дом, все с утра в операционных, ваш запрос, похоже, просто не заметили. Вот, клади ее сюда. Реталин, посмотри на меня. Сколько пальцев я показываю?

— Два.

Веснушки на ее бледном лице казались особенно яркими, и я поразилась, насколько уставшей она выглядит. Видимо, Петер устроил им всем насыщенный день.

— Хорошо. Что именно у тебя болит?

— Голова. Затылок. Какой-то странный приступ.

— Я вызову доктора Эйсуле, — нахмурилась Олли.

Только не это!

— Не надо. Мне уже лучше, правда.

Я попыталась приподняться, но Олли придержала меня за плечо.

— Ладно, лежи спокойно. Что ты делала перед тем, как почувствовала боль?

Лазала по закрытому и наверняка запретному для меня этажу, паниковала, подключалась без стимулятора и, кажется, вступила в ментальный контакт с пропавшим модификантом.

— Ничего. Мы с Детлефом сидели у меня, разговаривали.

— Это был… эмоциональный разговор?

Я поморщилась.

— Да не в том смысле. Правда разговаривали. Про моего брата и вообще.

Боль стремительно уходила, и меня накрыло легкой эйфорией.

— Сейчас уже почти ничего не болит.

Я, наверное, пойду. Извини, что отвлекла.

— Нет уж, — она снова остановила меня. — Полежи немного, я кое-что принесу. Детлеф, побудь с ней.

— Тебе правда лучше? — спросил Детлеф, едва Олли вышла за дверь.

— Да. Отпустило. А тебе?

Детлеф отвел взгляд.

— Прости, я тебе там лишнего наговорил. Сам не знаю, что…

— Я знаю, что, — перебила я его. — Там был кто-то еще, я почувствовала. Кто-то пытался связаться со мной и с тобой.

Детлеф наклонился ко мне.

— Я ее видел, — прошептал он. — Девушку внизу.