Голова путешественника. Минута на убийство (сборник)

Кульминации эта игра достигла в той точке, когда Роберт сделал вызывающее, но в буквальном смысле точное заявление: «Я готов поклясться под присягой, что не видел Освальда живым после его исчезновения десять лет назад».

Не стоит преувеличивать: Роберт не вел себя безответственно. Просто на некоторое время социальная ответственность отступила перед более насущным долгом: он должен был заняться тем, что предначертано ему Отцом Небесным. И если порой казалось, что Роберт относится к смерти Освальда с эдакой игривой небрежностью, – то только потому, что он вел себя как человек, приговоренный к смерти и смотрящий на мир остальных людей словно на нечто совершенно нереальное.

Потому он заслуживает известного снисхождения.

У меня нет сомнений: Роберт знал, что для него это дело могло иметь только один конец. У него было золотое сердце. Он пытался устроить все таким образом, чтобы никому больше не пришлось страдать. Мне никогда не забыть, как редактор местной газеты сказал о первой жене Роберта: «Если говорить по существу, то это его поэзия ее убила».

Наверное, такое же чувство было у Роберта и в отношении Освальда и Джанет: не пригласи он Освальда приехать, намереваясь сбросить с себя парализующее бремя Плаш-Мидоу, и Джанет никогда бы не оказалась под угрозой виселицы.

История повторяется: заложенный в гении потенциал разрушения снова отомстил за себя…

Боже, как бы он посмеялся над всеми этими пышными словами! «Я написал признание, так поступайте, ради Бога, так, как положено в подобных случаях, и избавьте нас от претенциозного анализирования и чтения моралей!» Я так и слышу, как он произносит эти слова.

Но ведь его письмо ставит передо мною трудную моральную проблему. С одной стороны, в основе его лежит ложь и оно может и не убедить полицию, а предать его гласности означало бы несправедливо опорочить великого и доброго человека, бросить тень на его славу. С другой стороны, если полиция примет признание, это будет означать, что Лайонел отделается сравнительно легко, а Джанет будет спасена от виселицы или пожизненного заключения (хотя ее участие в сговоре с целью организации мнимого самоубийства Освальда, несомненно, станет предметом уголовного разбирательства), и, следовательно, последние желания Роберта будут выполнены. Как я могу пренебречь ими? Но с другой стороны, как я могу позволить, чтобы имя поэта было обесчещено? Кто я такой, чтобы скрыть правду или помешать торжеству справедливости? Но что же лучше для правды и справедливости – уничтожить его письмо или передать властям?

Хоть бы кто-нибудь подсказал мне.