Гонки на выживание

 — Кто, где?

— Сам не въеду никак, — пожал плечами Семен. — Просто чувствую все время глаза чьи-то… А кто, откуда… Еще утром на этих гонках почуял и там, у больницы… И после, когда из «Новоарбатского» выходили… — Э-э, брат, — нарочито беспечно улыбнулся Пастухов. — И ты туда же? Никак,кивнул он в сторону Трубача, — от Николы заразился?

Но никакой беспечности ни в глазах его, ни в лице не читалось. Видно, и его заботило то же, что и остальных. Всех, кроме Трубача.

— А пес его… Может, и мнится, — ответил Артист и снова уставился на бегущий навстречу асфальт.

Но Сергей знал: в таких делах Артист не давал промашки. Была в Злотникове какая-то необыкновенная чуткость на незримую опасность, которая столько раз спасала их всех. Сам Семен, смеясь, объяснял этот дар врожденным опытом вечно гонимого еврейского народа. Но теперь и Пастух почувствовал, как нарастает неясная тревога. Однако никаких явных признаков опасности по-прежнему не было.

Промахнули по Калужскому еще несколько верст, и он приказал рулевому-Боцману сбавить ход и свернуть с накатанного асфальта вправо на примыкающую грунтовку. Мощный «джип», урча восьмицилиндровым сердцем, съехал на глину и мягко поскакал в низину, в сторону темнеющего леса.

Минут через сорок они уже расположились на лесной полянке над речкой вокруг набиравшего силу костерка, Артист с Боцманом налаживали нехитрые устройства для шашлыка, и вскоре дразнящий ароматный дымок подкопченной баранины поплыл в воздухе.

Они сидели на молодой траве на опушке светлой березовой рощи и молча смотрели на именинника.

— Начнем, пожалуй! — на правах старейшины, поднявшись, сказал Перегудов и извлек из старого вещмешка шесть походных армейских алюминиевых кружек.

И все встали, глядя на Трубача.

— Конечно, Коля, тридцатка — не деньги, — продолжил Иван. — Но тридцать летвсе-таки возраст. Спасибо, брат, что родился, что воевал с нами рядом, спасибо, что выжил… На первый тост, конечно, положено шампанское… Но мы не дамы. Так что «содвинем бокалы, наполним их разом» добрым медицинским спиртом и выпьем за тебя, чтобы еще столько, столько и полстолька… И содвинулись, и звякнули кружки, и, выдохнув, выпили они их до дна. И только Пастух, держа пожизненный обет, по такому случаю чуть пригубил за друга.

Глаза у всех смягчились, потеплели, даже, кажется, повлажнели."

"— Амба! — сказал Пастух. — Поскольку ты, лейтенант Ухов, у нас сегодня вроде как младшенький, — не откажи по дружбе. В багажнике под брезентом — котел с пловом. Еще горячий небось. Тащи его сюда.

— Есть, капитан! — улыбнулся Ухов, поднялся во весь свой огромный рост и отправился за пловом. Пастух переглянулся с остальными, и все уставились в широкую медвежью спину Трубача.