Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

– Ты мне зачем голову морочишь? Я с тобой иначе говорить начну, если ты сейчас актера своего не выключишь, ты понял?

В кабинете воцарилась полная тишина. Липатов задумался и осознал, что начал перегибать палку.

– Да, начальник, дело мое дрянь, знаю, но и ты пойми меня, лишнего брать на себя я не хочу и не буду. С Жанной познакомился случайно, мне жить было негде, воспользовался возможностью, а тут такое произошло, да еще и в ментовку вызывать стали. Что я, не понимаю, что ли, что я первый кандидат на роль «киллера», по мнению следаков?.. Я от своей прошлой жизни пытался избавиться с помощью имени. Сменил к чертовой матери ФИО на новые, на сценический псевдоним, так сказать, и карьеру начал строить. Вроде бы все хорошо начало складываться, не жаловался. Одна актриса известная пообещала продвинуть по карьерной лестнице, а потом оказалось, что она подсадная утка – жена твоя, начальник. Я, правда, сразу раскусил, что она под меня копает, слишком много вопросов личных задавала. А после первой встречи с тобой мне и подавно все стало ясно. Ты думаешь, что я не догадался про графин с водой, про стакан, который ты чуть не выронил, а я поймал, про отпечатки?.. Это лихо у тебя, конечно, получилось, на реакцию мою понадеялся, а я, дурак, и повелся. Но что уж, как есть… Так я и понял, что по мою душу работают и с моим бурным прошлым у меня все шансы загреметь обратно на нары. Вот я и придумал такой план, чтобы выйти из этой ситуации и не проводить свои золотые годы в тюремном заточении.

– Все-то у тебя ладно и складно. Если ничего не делал, какой смысл было воротить такое? Нет доказательств – никто не тронул бы тебя.

– Это ты мне не рассказывай, я знаю, как ваша система работает: шансов остаться на свободе у меня не было, а вот жить безбедно и припеваючи за бугром так, чтобы все обзавидовались, – такой вариант мне был по душе.

– То есть ты признаешь вину только в части похищения человека, незаконного оборота оружия, покушения на жизнь человека и причинения тяжкого вреда здоровью, верно?

– Верно. Могу не признавать, если хочешь. Захотелось красивой жизни, решил деньжат срубить и свалить к чертовой матери из страны с симпатичной женщиной.

– Интересно, ты планировал потерпевшую с собой увезти?

– Естественно. Думаю, она была бы не против. Определенно между нами возникли чувства. А она с тобой дома не делилась своими впечатлениями? – ехидно спросил Липатов.

Гуров не сдержался и раздраженно хлопнул ладонью по столу. Именно такой реакции и добивался Липатов, понимая, что позлить полковника – единственно доступное для него сейчас развлечение. Лев Иванович подскочил к Липатову, взял его за грудки и шепотом, чеканя каждое слово, пробормотал:

– Никакой ты не Липатов. Ты Клячкин, слышишь, Клячкин, им народился, им же и помрешь.