Гончие смерти

Прошка, сжимая в руке кинжал, шагнул к нему и грозно крикнул:

– Ну! Отвечай!

Мертвец захлопал глазами и попятился. Видно было, что он и рад бы сказать, но не знает, как. Прошка остановился и шумно перевел дух.

– Леший! – угрюмо выругался он. – Кажется, мы с тобой впустили в наш мир какое-то жуткое чудовище.

При слове «чудовище» упырь тихо заскулил. Прошка поморщился.

– Ладно, не скули. Может, мне померещилось, и это была простая тень? Ведь может такое быть, верно?

Упырь молчал. Прошка вздохнул, сдвинул брови и хмуро проговорил:

– Будем считать, что ничего не было, понял? И чтобы никаких мне больше облаков и огромных собак! Еще раз увижу, что ты этим занимаешься, – отрежу уши!

Урод выслушал речь Прошки с покорным, подобострастным лицом. Внезапно ворёнку стало противно.

– И вообще! – вспылил он. – Надоел ты мне хуже горькой редьки! Сегодня ж отведу тебя в лес! А не пойдешь – продам охоронцам князя Добровола! Пускай везут тебя в Порочный град и заставляют скакать по помосту – на утеху бражникам!

16"

"Час спустя в дверь Прошкиной избы постучались. Ворёнок, дремавший на лавке, поднял голову и удивленно уставился на дверь. Стук повторился. Прошка опустил ноги на пол и взял со стола кинжал.

– Эй! – окликнули из-за двери. – Есть тут кто?

Прошкино лицо вытянулось от удивления. Он ожидал услышать любой голос – басовитый, охрипший, сиплый, но мужской. А голос, которым окликали его из-за двери, был женским.

– Есть кто в избе? – снова позвали из-за двери.

Прошка облизнул пересохшие губы и громко отозвался:

– А кого надо-то?

– Эге, да эта изба не пуста, – негромко проговорил второй голос, который, несомненно, был мужским.

Прошка вдруг разозлился. Что это еще за новости – приходят среди ночи, стучат в дверь, будят!

– Конечно, не пуста! – сердито крикнул он. – Я здесь живу! А вы кто такие?

– Я та, чей дед построил эту избу, – ответили из-за двери. – Впусти меня, парень!

Прошка поднялся с лавки и нахмурился. Открывать – не открывать? После недолгих размышлений решил, что, пожалуй, можно и открыть. Вряд ли это разбойники. Разбойники не водили с собой баб. Да и история про деда, который построил избу, выглядела правдоподобно. Такую историю на пустом месте не выдумаешь.

И Прошка решил открыть. Сдвигая левой рукой засов, правую с зажатым в пальцах кинжалом он держал за спиной.

У порога и впрямь стояла баба. Молодая, красивая, пышногрудая, в дорогом цветастом платке. А рядом с ней – парень. Высокий, худой, в добротном кафтане, со смешливыми глазами и добродушным лицом.

– Можно войти? – спросила баба, глядя на Прошку мягким, добрым взглядом.

Прошка молча посторонился. Ему вдруг стало стыдно, что он прячет за спиной кинжал, однако убрать его незаметно теперь было невозможно.