Горец и леди

При этой мысли какой-то комок подступил к горлу Йена.

– Бри, – прошептал он, притягивая ее в свои объятия.

Ресницы затрепетали, и зеленые глаза открылись. Сонно улыбнувшись, Бри погладила его по щеке. Йен в ответ поцеловал ладонь ее руки. Потом они уютно прижались друг к другу и заснули.

Октябрь шел на убыль, а живот Бригитты все увеличивался. Ко Дню Всех Святых она уже страшно растолстела и боялась, что скоро не сможет пролезать в дверь. А предстояли еще два месяца бесконечного ожидания.

По мере того как она раздавалась в боках, Бригитта все больше замыкалась в себе, устраняясь от каждодневной суеты, которой полна была жизнь вокруг. Казалось, она находится в каком-то коконе; ее мир замкнулся на самой себе, а все внимание сосредоточилось на ребенке, растущем внутри ее."

"Видя это, Йен стал необычайно терпеливым и внимательным с Бригиттой. Беспокоясь за ее здоровье, он старался оберегать жену от любых волнений и неприятностей. Свои набеги и стычки с другими кланами он называл теперь не иначе как «проверкой караулов», чтобы, не дай Бог, не вызвать у нее тревоги.

Утром в канун Дня Всех Святых Бригитта, как обычно, сидела за главным столом между своим мужем и свекром. Она чувствовала себя усталой и подавленной. Раздражительность ее росла как на дрожжах. Когда перед ней поставили кружку молока и тарелку с овсяной кашей, она капризно оттолкнула их.

«Хочу эля, – самой себе сказала она. – Ни за что не буду больше есть кашу с молоком… А мои платья! – продолжала она терзать себя. – Я хочу носить красивые платья».

Одеяния ее теперь выглядели бесформенно, хотя и были сшиты из прекрасных тканей. Для этого ей пришлось испортить ткани, купленные в Эдинбурге, и сердце ее едва не разорвалось. Обида на весь свет переполняла ее.

Бригитта протяжно вздохнула. Разве это нормально, за такое короткое время так чудовищно растолстеть? Она даже спать не могла спокойно. Всякий раз, когда она ложилась отдыхать, ребенок принимался толкаться и пинать ее изнутри, словно наказывая за леность. Этот малыш был такой же неспокойный, как и его отец.

– Сезон набегов почти кончился, – говорил меж тем Йен отцу. – Можно уже подводить итоги.

– Да, Менци мы в этом году потрепали, – заметил Черный Джек. – Чего стоит один лишь угон скота из-под самых стен их замка. Это суровый удар по их непомерной гордости.

– Но и мы сами должны быть начеку, пока не выпадет первый снег.

– Попомни мое слово, – сказал Черный Джек, забыв о присутствии Бригитты, – они еще попытаются отплатить нам.

Бригитта охнула и побледнела. Она переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, насколько опасно для Йена то, о чем она только что услышала.

– Пустяки, – успокаивающе похлопал ее по руке Черный Джек.