Горец и леди

Как ты оказалась на этой скале?

Бригитта открыла, было, рот, чтобы ответить, Магнус тут же сунул ей туда очередную ложку с кашей. Она, с трудом проглотив, откинулась на подушку.

– Хватит. Я больше не могу. А на скале я оказалась, потому что меня похитил кто-то из Менци и оставил там, чтобы я утонула во время прилива.

– Менци? Ты уверена?

– На нем был плед в черно-белую клетку.

– Понятно. – Магнус протянул ей еще ложку овсяной каши. – Съешь еще немного.

– Не могу, – упрямо сказала она.

Не обращая внимания на ее слова, Магнус поднес ложку к ее губам. Она отвернулась, но ложка последовала за ней.

– Не надо! – засмеялась Бригитта, и ложка тут же скользнула ей в рот.

И в этот момент дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился угрюмый Йен. Он был неприятно поражен видом своей жены, которая весело смеялась и болтала с его кузеном. Причем дураку ясно, что под одеялом на ней ничего не было. На первый взгляд она совсем не казалась страдалицей.

– Йен! – воскликнула Бригитта с таким облегчением, что даже не заметила грозного блеска его глаз. Она протянула к нему руки, но, вспомнив, что не одета, тут же натянула одеяло повыше.

– Черт побери! – Йен мрачно смотрел на своего кузена. – Чем ты тут занимаешься с моей женой?

Магнус встал и повернулся к нему лицом.

– Опомнись, дорогой.

– Опомнись?! – Йен окончательно рассвирепел. – Она сидит тут голая и хихикает! И почему это именно ты всегда спасаешь ее?

– Бри была в беспамятстве от лихорадки, первый день как очнулась, – проворчал Магнус. – А спас я ее совершенно случайно. Похоже, тебе больше понравилось, если б ее смыло в море приливом?

– Смыло в море?

– Да, – с досадой бросил Магнус. – Ее оставили на скале посреди бухты. Мне, разумеется, следовало бы проплыть мимо.

– Я с ума сходил от беспокойства, – сказал Йен, протягивая ему руку извиняющимся жестом. – Я еще немного не в себе.

– Это заметно, – съязвил Магнус, похлопав его по плечу.

Отодвинув кузена, Йен сел на край кровати и заключил жену в объятия. Только сейчас он заметил, что лицо ее было бледным и осунувшимся, а глаза, всегда блестящие, казались запавшими на измученном лице. Йен с нежностью поцеловал ее.

– Тебе получше? – спросил он, крепко прижимая ее к себе."

"Чувствуя себя в безопасности в объятиях мужа, Бригитта кивнула.

Йен поцеловал ее в макушку и признался:

– Мне страшно подумать, что я едва не потерял тебя, дорогая. Не знаю, что бы я делал без тебя. Ты вся моя жизнь, я только тобой и дышу.

Бригитта с улыбкой вздохнула.

– Эти слова оживили бы меня и мертвую. А я, слава Богу, не успела еще отправиться на тот свет.

– Я рад, что ты не потеряла чувства юмора, – рассмеялся Йен.