Гордый

И прекрасно заметил, как она расстроилась, когда я присоединился к ужину. Чуть зубами от злости не скрипнул!"

"Нихера вообще не поменялось: я все ещё готов сделать что угодно, только бы ей было удобно и хорошо. Хоть дома не показываться. Хоть не жрать. Хоть полгорода за этим долбанным мороженым объездить! А ей все также насрать! И это до нутра пробирает! Почему так именно с ней? Олеся, сколько ее помню, все время в рот заглядывала и каждое слово мое ловила! Этой же лишь бы огрызнуться погромче, да от меня находиться подальше!

Стараясь погасить усиливающиеся волны раздражения, набираю Олесе ответ:

Я: «Сам приеду. Жди».

Отправляю не раздумывая. Находиться рядом с Кристиной в одном помещении выше моих сил. В голову без остановки лезут воспоминания о том, как она выгибалась подо мной, хватала воздух ртом, как царапала ногтями мою спину, как размыливала гель для душа по груди и животу.

– Мы пошли, – долетает мягкое замечание. – Извини, что компанию вечером не составим.

Очень ей жаль, конечно. Ну-ну. Но так даже лучше. Если мы вечером окажемся наедине, а Андрей спать будет, я вот реально не уверен, что не сорвусь и не попытаюсь утащить ее к себе в спальню. И не факт, что я потом смогу разгрести случившийся Армагеддон.

– Не волнуйся. Меня сегодня не будет, – роняю кисло. Может, в клубе заночую. – Квартира в вашем полном распоряжении. Завтра приеду пораньше. С Андреем хочу ещё пообщаться.

Последнюю фразу произношу предупредительным тоном и своего добиваюсь: ни единого возражения не последовало.

Лишь когда я спустя два часа выходил от Олеси и садился в салон своего мерина, напало глухое чувство отчаяния. Кажется, что я все ещё чувствую мягкость темных прядей и пропускаю ее меж пальцев. Кажется, до сих пор ловлю сбивчивое дыхание, жадно втягиваю аромат кожи, купаюсь в искристом взгляде. Но Крис нет рядом. А все остальное – суррогат. Да такого отвратительного качества, что хоть волком вой.

От Олеси вышел ничего не объясняя. Когда она попыталась сесть мне на колени, просто молча поднялся и ушел. Потому что в груди горит и жжется… да я и сам не пойму что именно.

Ее шепот до сих пор звучит в голове, ее голос до сих пор ласкает мое имя…

Наваждение удалось стряхнуть лишь на улице.

Как только ночная прохлада проникла в легкие, а я, усевшись в салон, лбом коснулся руля, жестко ударило осознание.

Все.

Это. Крах.

Глава 38

Домой захожу уже с початым антистрессом. Хлещу прямо из горла.

За ушедшие четыре года я впервые прикладываюсь к бутылке. Потому что ноет. Потому что мечется все внутри. И не остановить никак. И забыться не получается.